Кишинёвские погромы 1903 и 1905 годов

[Смолин Евгений]

Ещё одна фотография (аукционная) 903.jpg
903 на обороте.jpg
Надеюсь, что продавец не вводит в заблуждение, и фото не сделано в другом городе.

Такие фото аукционными не должны быть.

[venberg_r]

Это не одеяла и не тельняшки. Это Тахрихим, они же саваны. А за неимением могли просто в Талиты завернуть.

да. вполне вероятно. "кисти цицит, а во-вторых, специфическая раскраска."
соглашусь с саванами.
тельняшка на погибшем, все таки странно выглядит.

[serj63-63]

Малая Советская Энциклопедия,(первое издание),1931г. Том 6, стр.625.
ПОГРОМЫ ЕВРЕЙСКИЕ, в России широко практиковались царизмом и господств, классами: народные массы отвлекались от борьбы с существующим строем, и их возмущение направлялось против евр. населения. Общая национальная и специально евр. политика царизма, евр. бесправие благоприятствовали П. е. и вызывали их. Благоприятствовали П. е. и культурно-бытовая обособленность и социальный состав евр. населения (большой % занятых в торговле и лиц свободных профессий, небольшой % евреев среди пролетариата и ничтожный среди крестьянства); поощряемая пр-вом антисемитская агитация умело использовала и эту обособленность и экономическую структуру евр. населения для разжигания национального и религиозного фанатизма среди прибывающих в города на заработки крестьянских масс, городского мещанства и люмпен-пролетариата. П. е. поражали больше всего еврейскую бедноту; жертвы их исчислялись тысячами; результатом их было хоз. разорение евр. масс. П. е. имели место главн. обр. на Ю. и Ю.-З., где конкуренция евреев в свободных профессиях, торговле и промсти чувствовалась всего больше. Первые П. е., вызванные торговым соперничеством греков и евреев, происходили в Одессе (в 1821, 1859 и 1871). Массов, характер приняли погромы в 1881. Начавшись в Елисаветграде, они продолжались с перерывами до 1884, охватив несколько десятков городов (Балта, Одесса, Киев, Ростов н/Д. и другие). В организации П. е. принимали участие власти. Ответив П. е. на убийство Александра II, пр-во Александра III объявило П. е. «возмущением народа против еврейской эксплоатации». Усиление революцион. движения в начале 20 века побудило царизм вновь прибегнуть к И. е. как к орудию борьбы с революцией. Первый П. е. был устроен в Кишиневе в 1903, затем последовали погромы в Гомеле, Житомире и др. городах. Эти П. е. носили характер мести за участие евр. рабочих и интеллигенции в революц. движении. Роль мин-ва внутренних дел в орг-ции Кишиневского П. е. была разоблачена в 1905. «Правительств. сообщение» о П. е., поведение суда в погромных процессах — все указывало на руководящую роль царского пр-ва в организации П. е. Кишиневский П. е. был организован В. К. Плеве (см.). В 1905, после Октябрьской стачки, по всей России начался ряд П. е., почти открыто организованных полицией и жандармерией. П. е. 1905 охватили 64 города и 626 местечек и посадов с зарегистриров. 810 убитых и 1.770 раненых. Особенно широкие размеры приняли
П. е, в Одессе и Киеве, Боевые отряды при революц. орг-циях (Б. О.) оказывали П. е. сопротивление; к Б. О. местами присоединялись и группы самообороны евр. буржуазных орг-ций. Сопротивление оказывалось безуспешным, главн. обр. вследствие участия в П. е. войск. П. е. в Белостоке и Седлеце в 1906 происходили при открытом содействии войск. Возникшие после революции 1905 монархические орг-ции («Союз русского народа », см., и др.) включали П. е. в программу своей деятельности. Во время мировой войны, при отступлении русской армии из Восточной Пруссии и Галиции русское командование сопровождало отступление П. е. Особенной свирепостью отличались П. е, устраиваемые во время гражд. войны 1917 — 1921 белыми армиями: в Белоруссии бандами Балаховича и Савинкова, а на Украине — Деникиным, Петлюрой, Махно и разными «атаманами» и «батьками». В 1920 проявило усиленную погромную деятельность командо¬ вание польской армии (особенно в Белоруссии и на Киевщине). Общие цифры П, е. за время гражд. войны переходят за 1.500. П. е. охватили 911 местечек и городов. Некоторые города подвергались П. е. по нескольку раз. Жертв П. е. в одной только Украине больше 200 тысяч; раненых, ограбленных и выбитых из трудовой колеи — ок. 1 млн. Русская буржуазия защищала П. е. белых армий и укр. банд, а лидер сионистов Жаботинский договаривался об охране евр. населения с Петлюрой. Ликвидация П. е. и погромного движения произошла при общей ликвидации вооруженных сил контрреволюции и бандитизма.
Лит.: Материалы по истории антиеврейских по громов, т. II, М. — П., 1923; Гусев-0ренбургский С., Книга о еврейских погромах на Украине в 1919 году, М., 1923. М. Герр.

Кроме царской России П. е. устраивались во многих других странах. И в наст, время Польша и Румыния — классические страны всяких гонений против евреев, в т. ч. и П. е. В Польше в 1910 — 14 широко велась антисемитская агитация националистическо-буржуазными партиями под лозунгом бойкота евр. торговли, сопровождавшаяся мелкими П. е., но в широком масштабе П. е. устраивались лишь в независимой Польше. Первая волна П. е. прокатилась во время Польско-советской войны (1919 — 20), главы, обр. в Зап. Украине под руководством националистическ. польского офицерства. Вторая волна — осенью 1929 (П. е. во Львове и Познани под руководством партии национал-демократов при участии главным образом польского студенчества под лозунгом процентного ограничения доступа евреев в высшие учебные заведения). В Румынии первые П. е. в широком масштабе были устроены в 1907 в связи с стремлением румынских помещиков отвести крестьянское недовольство и растущее крестьянск. движение в другое русло. После мировой войны организовалась" национал-фашистская «антисемитская лига» под руководством проф. Куза, вербующая членов гл. образ, среди бурж. студенчества. Лига требует процентного ограничения доступа евреям в университет. Лига систематически устраивает П. е. Первая волна устроенных Лигой П. е. про¬ катилась в 1919 — 20, вторая — в 1925. Наконец уже при пр-ве национал-крестьянской партии Маниу имел место ряд П. е. в Трансильвании, Буковине и Бессарабии, организованных той же Лигой.
С. Пестковский.

[serj63-63]

Еврейская энциклопедiя. Томъ девятый. Стр.506
Издательство: Тип. Акц. Общ. Брокгауз-Ефрон
Место издания: СПб. Год издания: 1906—1913

[photobankmd]

Спасибо г-н или г-жа Ветеран. Да я вспомнил. да и знал кое-что. Мама, как я помню об этом тоже узнала конкретику этих событий из материалов вышедших к 100 летию погрома.Что это за матераалы? Книга? Сообщение на конференции по поводу этой трагической даты? хотелось бы узнать побольше! Еще раз. спасибо!

По-идее дед

Волиович Моисей Кельманович
Сын Кельмана Волиовича - одного из 49 погибших в ходе Кишиневского погрома 1903
Информация о захоронении и вся агрегированная информация о семье собрана здесь
https://gravesmd.org/index.php/Волиович ... ельманович

[venberg_r]

наткнулся в архивах "Дилетанта" на статьи по погрому..
https://diletant.media/articles/28698145/
https://diletant.media/articles/40713053/
удивлен небрежностью, в одной статье от 2016 г ссылок на фото нет, в статье 2018, ссылки на локалс.мд

[venberg_r]

Le Journal du dimanche
номер 57
(Париж, 31 мая 1903)


оценить уровень журналистики.
детализация, оперативность, анализ

ЗА ГРАНИЦЕЙ
Кишинёвские массовые убийства

Снимок экрана 2026-02-19 204932.jpg

Кишинёвские массовые убийства, которые взволновали мировое общественное мнение и вызвали негодование мировой прессы, представляют собой событие величайшего интереса — не столько по числу жертв, сколько по причине их методической и заранее обдуманной организации и бесспорного участия властей. Это, в сущности, Варфоломеевская ночь 1903 года!

Читатели Journal du Dimanche первыми получат документированное и беспристрастное исследование, которое г-н Б.-А. HEXRY посвятил этому прискорбному событию, изучив на месте его обстоятельства и причины.

ФАКТЫ
Место беспорядков

Кишинёв, который антисемитские насилия недавно жестоко залили кровью, является столицей Бессарабской губернии. Расположенный на правом берегу Быка (правый приток Днестра), важная станция железнодорожной линии от Одессы до Ясс (160 км от Одессы), это значительное и процветающее поселение, население которого за последние сто лет увеличилось в десять раз. Перепись января 1897 года — первая и единственная, проведённая в России, — даёт ему 108 796 жителей. Это население приблизительно распределяется следующим образом:
45 000 евреев; остальная часть состоит на две трети из молдо-валахов и лишь на одну треть из собственно русских, и те и другие — православные христиане; к ним следует прибавить около двух тысяч армян и около тысячи лютеран.

Кишинёв простирается от берегов Быка до вершины холма высотой 150 метров, господствующего над рекой. В действительности это скорее огромная деревня, чем город.

Его площадь не менее тридцати квадратных километров.

Имеется несколько больших улиц, по которым ходят трамваи и которые окаймлены современными домами в два и редко в три этажа: Александровская, Николаевская, Харлампиевская, Пушкинская (Губернская), Армянская.
В общем, дома имеют лишь один этаж, а в предместьях — только первый этаж (см. фотографии).

Разумеется, здесь, как и во всех русских городах, несмотря на около двадцати церквей и почти сорок синагог, самым значительным зданием, чья масса издалека бросается в глаза, является тюрьма — Острог, огромная, с четырьмя зубчатыми башнями.

Кишинёв — центр дел реального значения. Это рынок, где обмениваются и складируются продукты сельскохозяйственного района, который, быть может, является самым богатым в России: табак, фрукты, виноград, овощи. Здесь ведётся большой торговый оборот зерном, водками, кожами, шерстью и тканями. Едва ли нужно говорить, что в Кишинёве, как и на всей территории так называемой «Черты оседлости» (так именуют все области России, где евреям разрешено постоянно проживать), израэлиты принимают активное участие в жизни страны. Они дают работников для 1 200 мелких хозяев Кишинёва; среди них много надомных рабочих; они охотно бывают плотниками, слесарями, мясниками, малярами; держат кабаки (1) в большом числе и занимаются также мелкой торговлей; в целом, хотя некоторые имеют довольно крупные заведения в центре города (особенно в тканях и ювелирном деле), они образуют население мелких людей, среди которых мало богатых и также — относительно — мало нищих.

Такова обстановка, в которой во время последних православных Пасх развернулись трагические сцены, которые ныне волнуют общественное мнение в России и за её пределами.

Подготовка мятежа

Массовые убийства 6/19 и 7/20 апреля, если они и устрашили евреев и терпимых христиан Бессарабии, не должны были их удивить. Движение подготавливалось давно и без спешки, велось постепенно и с такой методичностью, что малейший инцидент, самый нелепый слух не могли не дать в выбранную минуту ожидаемого результата.

Антисемитизм появился в Бессарабии лишь несколько лет назад. Около шести лет тому назад г-н Крушеван основал в Кишинёве газету Bessarabetz. Это была первая и, благодаря Центральному комитету цензуры, который до сих пор запрещал создание новых изданий, она осталась единственным органом края. Поэтому, когда уже со второго года своего существования Bessarabetz начал яростную антиеврейскую кампанию, он не встретил никакого противодействия и спокойно мог готовить почву. В колонках этой газеты уже три года православные ежедневно читали отвратительные обвинения против евреев, призывы их убивать, уничтожать. «Смерть евреям!» сопровождало каждую статью. И всё население питалось этим чтением. Оно даже имело основание думать, что деятельность Bessarabetz не неугодна властям, которые препятствовали появлению противоположной стороны, и что администрация не станет смотреть дурным глазом на осуществление советов, данных Bessarabetz, поскольку цензором этой газеты был сам вице-губернатор.

В последнее время возбуждение умов достигло опасной степени. Израэлиты с ужасом ожидали приближения православной Пасхи, которая в этой стране почти всегда служит поводом для бесчинств черни. Они были тем более обеспокоены, что повсюду открыто говорили о готовящемся движении.

Между тем, за несколько недель до Пасхи, в Дубоссарах (35 км от Кишинёва, на Днестре) в поле был найден мёртвым юноша 17 лет по имени Рыбаленко; труп носил ужасные увечья: рот, нос и уши были зашиты, грудь изрешечена ножевыми ударами. Bessarabetz поспешил заявить и повторять, что речь идёт о так называемом «ритуальном» убийстве…

Следствие установило, что ничего подобного не было и что убийство имело мотивом семейные ссоры из-за наследства. Но так как общественное волнение не утихало, из Петербурга была вызвана комиссия для проведения второй аутопсии. Её выводы подтвердили предыдущие. Тем не менее, Bessarabetz продолжал использовать этот инцидент.

И когда главный раввин Кишинёва обратился к архиерею (епископу), прося его успокоить умы, этот прелат ответил, что он твёрдо верит, будто евреи употребляют христианскую кровь для изготовления своих опресноков…

Тогда и образовалось общество, членов которого до сих пор не удалось установить, с целью организовать и регулировать массовое убийство. Оно проводило в кафе «La Russie»ежедневные собрания, на которых централизовали личный состав и деньги. Там набирали людей из низов народа, которых распределяли по группам, каждая со своим начальником и с заранее назначенной задачей. Общий план состоял в том, чтобы начать действие в один и тот же момент в шестнадцати кварталах города, начиная с периферии и сходясь к центру. Было приказано не брать огнестрельного оружия и пользоваться только железными ломами.

Людей, таким образом набранных для убийства, было не очень много, как это будет видно; следовательно, нужно было создать для них сочувствующую среду, так чтобы окружающая масса, вместо того чтобы противиться резне, была расположена и даже заинтересована её поощрять. Это стало делом листовки, которая была составлена и в изобилии распространена организационным комитетом.
«Царь, — говорилось в этом манифесте, — дал разрешение нападать на евреев в течение первых двух дней святого праздника Пасхи».
Соответственно, добавлял памфлет, в первый день Пасхи состоится всеобщая резня евреев; христиан приглашали, чтобы их не смешали с израэлитами, поставить иконы перед своими окнами, и заканчивалось тем, что каждый человек, проникнутый христианскими чувствами, имеет долг выступить в этой решительной борьбе против евреев.

Этот кровавый текст, которым Бессарабия была наводнена в течение нескольких дней, довёл до предела ожесточение населения, ещё более разогретого проповедями попов, которые с кафедры громили евреев.

Между тем последние чувствовали надвигающуюся бурю. Через своих административных представителей они обратились к губернатору, прося принять предупредительные меры для защиты их лиц и имущества. Губернатор ответил, что они могут быть без страха, что необходимое сделано.
Израэлиты успокоились на этом заверении.
Пробуждение их должно было быть ужасным.

Первые проявления

В субботу вечером, накануне Пасхи, 5/18 апреля, отряды мальчишек появились в различных кварталах Кишинёва и стали тут и там бросать камни в стёкла магазинов, принадлежащих евреям. Поскольку подобного рода проявления происходят ежегодно вблизи Пасхи, население и полиция не придали этому особого значения. Тем не менее несколько патрулей прошли по городу, чтобы напугать мальчишек, которые разбегались перед ними и собирались в другом месте. В воскресенье утром попы в четырёх церквах, возбудив толпу против евреев, и те же сцены возобновились. Они повторялись до трёх часов пополудни.

В этот момент беспорядок внезапно усиливается. В различных местах города начинают врываться в дома и грабить их. Бан­ды людей, вооружённых железными ломами, молотками и топорами, нападают на еврейские дома один за другим.

Разбивают витрины. Врываются в лавки. Все товары выбрасываются на улицу. Разрушители возбуждают и подбадривают друг друга криками. Ограбленные торговцы и их семьи бегают во все стороны и причитают.

Некоторые сначала хотят воспротивиться грабежу. Их бьют железными ломами, и всегда по голове, согласно очевидному приказу (1).
Ужаснувшись, несчастные отказываются от всякого сопротивления; они прячутся в подвалах и на чердаках, так что мятежники могут действовать без спешки и по своему усмотрению; они поднимаются в дома, где живут различные мелкие хозяева, и нападают только на одних израэлитов, ни разу не ошибаясь дверью. Все предметы выбрасываются из окон; что касается израэлитов, тех, кого грабители находят, сжавшихся в каком-нибудь углу, бьют и ранят, даже если они не протестуют.

К вечеру возбуждение мятежников возросло. Несколько женщин изнасилованы. Уже имеется около дюжины убитых.

Насилия продолжаются таким образом до полуночи. Затем наступает затишье на несколько часов.

В понедельник утром, около семи часов, грабежи и убийства возобновляются — одновременно беспощадные и методичные. Движение начинается в Новом Базаре и по Александровской и Гостиной распространяется на Пушкинскую и Харлампиевскую. Бригады мятежников, грабя и избивая, всё более ожесточаются самой своей работой (1): весь Новый Базар разорён; ярость обращена на многочисленные синагоги, находящиеся там; ещё и сегодня этот квартал — лишь руины, и сами стены домов во многих местах разрушены. Что касается евреев, они бегают во все стороны с оглушительными криками. Они зовут на помощь. Совершенно напрасно. Те из их единоверцев, кто уцелел, бегут и скрываются.

Теперь разрушители находятся в центре города и особенно свирепствуют на Александровской и Пушкинской. Там много богатых магазинов новинок, готового платья, обуви, шляп и т. д., почти все принадлежат евреям.

С появлением зачинщиков владельцы магазинов бежали в гостиницы, в христианские дома. Банды действуют в полном спокойствии. Двери и окна разбиваются одно за другим. Все товары выбрасываются на улицу. На проезжей части по всей её длине — беспорядочная груда кусков шёлка, одежды, ковров, обуви, мешков табака и т. д. Пианино, зеркальные шкафы, диваны, кровати выбрасываются из окон, тогда как в воздухе носятся облака перьев, вырванных из постелей и изрезанных подушек (2). Пьяные от ярости и водки, бандиты теперь бьют до тех пор, пока не увидят своих жертв неподвижными. Они ищут их на чердаках, в подвалах, в отхожих местах. Женщины, девочки изнасилованы. Особенно ожесточаются против детей — вероятно, с мыслью отомстить за предполагаемое «ритуальное» убийство в Дубоссарах. Несколько детей выброшены из окон второго или третьего этажа.

Нужно отказаться от попытки изобразить зрелище, которое представляет улица. На мостовой, среди разграбленных товаров и мебели, евреи бегают обезумевшие или склоняются над каким-нибудь родственником, который хрипит; полицейские агенты ходят, не отвечая на мольбы, не препятствуя грабежу.

(1) Свидетель-очевидец, профессор в Кишинёве, рассказал нам следующий факт, весьма характерный с точки зрения процесса антисемитской горячки.

«Христианские рабочие у еврейского пекаря в воскресенье весь день и ещё в понедельник утром оставались спокойными. В понедельник после полудня они приходят к своему хозяину. “Ты видишь, — говорят они ему, — грабят всех евреев. Мы не хотим тебе зла. Но что ты сделаешь для нас?” Хозяин, человек решительный, идёт к своей кассе, берёт всё её содержимое (1 500 рублей) и отдаёт рабочим, которые делят деньги. Всё прошло весьма дружелюбно. Но одному из рабочих приходит удачная мысль. Он говорит хозяину: “Сейчас мятежники пройдут здесь. Они увидят твою лавку нетронутой. Тогда тебя ограбят ещё раз. Мы инсценируем грабёж”. Идея принимается. Рабочие принимаются за дело. Они начинают очень мягко — выносят на улицу несколько десятков хлебов, один-два сломанных стула и разорванный мешок муки. Но постепенно, делая это, они возбуждаются. Они яростно разбивают все стёкла, поднимаются на первый этаж, выбрасывают всю мебель из окон, идут во двор, ломают ручные повозки и даже перерезают горло четырём лошадям — признак крайнего помрачения у русского. Тем временем еврей-пекарь, естественно перепуганный, бежал с женой и детьми.»

(2) Во всех газетных рассказах, во всех письмах очевидцев подчёркиваются эти перья, которые летали в воздухе и производили на некоторых улицах впечатление снега (см. фотографии в начале тома). Это потому, что перина и матрас из перьев составляют главное имущество бедных. Часто у молодой девушки нет другого приданого. Это подтверждает также указание, данное с разных сторон: грабили главным образом мелких людей; проникая в бедные дома, мятежники находили там для разрушения только кровати и перьевые подушки.
(некоторые участвуют в нём), не оказывая даже помощи раненым; бродяги подбирают награбленные предметы; другие раздеваются и надевают новое прямо на улице; и на тротуаре напротив домов, которые разоряют, плотная толпа созерцает эту сцену.

Не стоит пытаться портить ей это зрелище. Один нееврей, г-н Казаров, армянин, бросается на убийц, чтобы вырвать у них старого еврея, которого они истязают. Толпа хочет с ним расправиться; ему с большим трудом удаётся спастись.

Время от времени в трамваях, которые продолжают ходить, мятежники узнают еврея, вероятно прибывшего с вокзала… Они кричат: «Бросьте нам еврея», — и несчастного, сброшенного с вагона, тут же растерзывают; нескольких даже варварски изувечили.

Всеобщая катастрофа

Банды, которые разорили и залили кровью Николаевскую улицу, затем посетили улицу Буинскую, где таким же образом не оставили после себя ничего, кроме руин и крови.

Другие в это время действовали в Соборе — квартале больших ювелирных магазинов. Там разорение было таково, что экипажи давили на мостовой часы и драгоценности. В один момент, когда у погромщиков не осталось камней, чтобы бросать в прочные витрины, они разбивали их серебряными канделябрами, украденными тут же рядом. Владельцы этих магазинов почти все смогли укрыться числом около 200 человек в отеле Schweitzarski (Швейцарская гостиница), расположенном рядом с дворцом губернатора.

В семь часов вечера катастрофа стала всеобщей. Телеграф, закрытый для евреев в течение всего дня, действовал между Петербургом и губернатором. Последний распорядился объявить через полицию, что беспорядки продолжались достаточно долго. Они тотчас же прекратились (1). И тогда, пока под покровом ночи воры увозили в повозках предметы, нагромождённые на улицах, можно было подсчитывать трупы, думать о раненых и подводить итог этих двух дней.

Итог двух дней

Было шестьдесят убитых (2), восемьдесят шесть тяжело раненых, из которых тридцать — по словам врачей — останутся калеками на всю жизнь; пятьсот других получили лёгкие ранения. Трупы находили даже в виноградниках окрестностей. Катастрофа оставила несколько десятков вдов и более ста сирот. Более двухсот женщин были изнасилованы, из них шестьдесят по этой причине находятся на лечении в больнице. Восемьсот домов или магазинов были разграблены. Ущерб составляет несколько миллионов рублей. Четыре тысячи семей остались без крова и без средств к существованию (3).

Именно в ночь с понедельника на вторник, когда город был погружён в кладбищенскую тишину, начали собирать трупы и раненых. Помощь была организована на следующий день. Но переполнение больничных залов было таково, что раненых укладывали во дворах.

(1) После беспорядков можно было прочитать в одной антисемитской русской газете, что народное движение, «разразившись в течение двух дней и достигнув своего апогея», успокоилось «внезапно» и что «уже на третий день почувствовали, что репрессивные меры были излишни».

(2) Записка общины указывает лишь 46 умерших. Но после её составления были найдены новые трупы.

(3) Подписки для оказания помощи этим несчастным были открыты уже на следующий день в самом Кишинёве, а затем в Германии, в Англии и в Америке. Главный раввин Франции, со своей стороны, обратился с воззванием, опубликованным в Le Temps (5 мая).

Несмотря на усердное содействие некоторых студентов и благотворительных дам, медицинская помощь была перегружена. Пришлось привезти из Одессы запасы йодоформной ваты. Перевязки продолжались до позднего часа ночи.

Человечность и дикость

Естественно, что подобные жестокости, если они высвобождают зверство человека, возвышают мужество и самоотверженность порядочных людей.

Хотелось бы знать и иметь возможность перечислить все достойные поступки, которые должны были множиться в этот драматический день.

Как всегда, медицинский корпус проявил усердие, которое делает ему честь. Доктор Штерн едва не был убит на улице в момент, когда оказывал помощь раненому.

В это время камнями разбивали стёкла его квартиры. То же делали у докторов Шабаде, Слуцкого, у зубного врача А. Д. Куциной, занятых лечением раненых.

Доктор Н. А. Дорошевский приютил у себя некоторых своих коллег с их семьями и других израэлитов из образованного класса.

Г-н Линко, владелец аптеки на Николаевской, проявил величайшую христианскую благотворительность. Он спас всех еврейских жильцов своего двора, включая семью доктора Штерна и семью зубного врача Г. Н. Левита.

Дети семьи Копф были спасены от убийц великодушными христианами, которые их приютили. Следует отметить также г-на Куша, инженера — начальника пожарных, мужеству которого несколько еврейских семей обязаны своим спасением.

Наконец, следует отметить, что комиссар III округа Кишинёва, г-н К. Е. Лутшенски, сумел принять энергичные меры для сохранения жизни и имущества израэлитов своего участка.

Впрочем, ужасов не недостаёт, и нельзя не зафиксировать некоторые проявления дикости, которые придают этому дню его подлинный характер.

В ноздри Сары Фонарги были вбиты два гвоздя, которые прошли через голову. Она умерла.

Лыс, найденный на углу улиц Свечная и Гостиная, имел вывихнутые руки и ноги.

Ученику седьмого класса отрезали губы и вырвали язык клещами.

Зельтер, схваченный на Новом Базаре, имел отрезанное ухо и двенадцать ран на голове. Этот несчастный сошёл с ума и находится на лечении в больнице.

Столяр был найден мёртвым в своём подвале. Труп находился в ящике. Голова была прибита гвоздями к стенкам ящика.

Фанатики макали тряпки в кровь жертв и размахивали ими как флагами.

Живот женщины был вспорот крестом и набит перьями из подушек.

Два свидетеля рассказали перед полицейским комиссаром о мучении молодой девушки. Её насилуют. Затем помещают в бочку. Один из извергов начинает бить её по голове камнями. Другой убийца заявляет, что так еврейку не убивают. Девушку вынимают из бочки, привязывают к стулу. Её бьют камнями по коленям до тех пор, пока нижняя часть ног не отделяется.

На углу улиц Свечная и Гостиная беременную женщину посадили на стул и били по животу поленом.

Несовершеннолетние были изнасилованы и затем задушены, дети — растерзаны
ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Изложение беспорядков в Кишинёве, представленное объективно на предыдущих страницах, требует в заключение выяснения затронутых ответственностей.

Евреи?

Ответственными были бы сами евреи?

В циркуляре, направленном губернаторам провинций, мэрам и директорам полиции, министр внутренних дел России утверждает, что в пасхальное воскресенье еврей, владелец карусели, плохо обошёлся с христианкой, что якобы вызвало первые грабежи, — и что на следующий день еврей убил христианина выстрелом — инцидент, который якобы привёл к массовым убийствам. Совершенно очевидно, что приведённые факты (даже если предположить их реальность) не оправдывают в цивилизованном городе последовавшего мятежа.

Второй упрёк, более серьёзный на вид, будет сформулирован против израэлитов Кишинёва. Учитывая, что они составляют население в 45 000 человек и что число убийц не превышало 500, приходят к мысли, что последние могли одолеть свои жертвы лишь вследствие непредусмотрительности и трусости этих последних. Но чрезвычайная несоразмерность числа одних и других требует иного объяснения, особенно если вспомнить, что еврей Бессарабии, весьма отличный от собственно русского еврея, не слаб, не анемичен, не согбен, но крепок и мощного телосложения.

После беспорядков еврейские населения других городов Бессарабии сумели договориться и вооружиться. В различных местах, и в частности в Одессе, «сестринском городе» Кишинёва, израэлиты опустошили лавки оружейников, и дело дошло до того, что центральное правительство сочло нужным напомнить публике, что закон запрещает объединение подданных даже с целью их защиты, поскольку защита жителей возложена на администрацию.

И в самом Кишинёве, в 1880 году, когда антисемитский мятеж заливал кровью весь регион, еврейская община сумела уберечься от убийственной заразы, вооружившись и организовавшись энергичным и разумным образом; правда, тогда губернатор Koniary и полицмейстер Savitzki позволили им это сделать.

Но на этот раз позиция властей была совершенно иной.

До беспорядков встревоженных евреев убеждали, что им не о чем беспокоиться; а когда движение было развязано, применили силу, чтобы лишить их возможности объединиться и защищаться.

В разгар мятежа установлено, что полиция запрещала израэлитам покидать их улицы и даже обязывала их запираться в своих домах «в целях безопасности».

В понедельник утром израэлиты в большом числе прибежали к одному из своих единоверцев, Stopoudiss, который держит в Noyi Bazar крупный склад железного лома и инструментов. Пока они вооружались, полиция изгнала их, закрыла магазин и поставила его под охрану патрулей.

В одном месте евреи сгруппировались, чтобы защищать лавки и попытаться противостоять нападавшим. Появляется комиссар и приказывает им разойтись. Те отказываются. Тогда на них направляют конный патруль, который разгоняет их ударами кнута. Несколько минут спустя грабители прибывают на ту же площадь, но там уже нет ни патруля, ни полиции.

Итак, вопрос храбрости не стоит. Евреи не имели случая проявить себя храбрыми или робкими в вооружённых столкновениях. Фактически, в большинстве случаев еврейские семьи, изолированные и запертые в своих жилищах, оказывались лицом к лицу с двадцатью пьяными скотами, вторгавшимися через дверь и окна на первый этаж одноэтажного дома или иногда в квартиру дома с жильцами.

Важно, однако, по возможности представить душевное состояние израэлитского населения этого края. Окружённые молдо-валахами, соседи антисемитской Румынии, подвергаемые ежедневным унижениям, обязанные ко всем обязанностям как русские подданные, хотя и лишённые части прав человека, эти несчастные склоняют голову под тяжестью отдалённых роков и, несомненно, в час великих опасностей, перед лицом дикой толпы принимают удары тёмной судьбы и падают как смиренные жертвы с этой последней мыслью, что «страдальная история Израиля» продолжается в них.

Те, кто обрушивается на них, приводят также экономические доводы. Доклад еврейской общины Кишинёва, направленный директору полиции Санкт-Петербурга, даёт по этому поводу сведения, заслуживающие внимания:

«По нашему мнению, — говорится в этом документе, — невозможно ссылаться на эксплуатацию христиан евреями, как это обычно делается в подобных обстоятельствах. Во всей Бессарабии, и особенно в Кишинёве, не было никакого напряжения в отношениях между евреями и христианами. Это отчасти связано с мирным и спокойным характером коренного населения, отчасти также с относительно благоприятным экономическим положением этого края. Доказательство тому — что в течение последних двадцати лет не произошло ни одного конфликта здесь между двумя элементами населения и что даже в ту эпоху, когда антисемитские беспорядки вспыхнули на юге и юго-западе России, ничто не нарушило мирной жизни Кишинёва. Когда в 1880 году весь юг был охвачен ненавистью против евреев, ни одна искра не упала на Бессарабию. С тех пор и неоднократно Бессарабия имела плохие урожаи, и однако никогда местное население не приписывало евреям причину этих экономических трудностей. Настоящий год, следующий за годом полностью удовлетворительным по урожаю, совершенно не мог предоставить повода к враждебности в отношениях между евреями и христианами. Поэтому мы считаем, что вопрос экономического конфликта должен быть в данном случае абсолютно исключён. Богатый и плодородный край Бессарабии полностью обеспечивает существование всем видам деятельности, и здесь не встречается тот пролетариат подозрительных людей, который имеется в портах и который обычно поставляет контингент мятежников.»

Однако на эти здравые соображения люди, не отличающиеся логикой, всегда могут ответить, как тот врач родом из Одессы, бывший интерн парижских госпиталей, у которого мы спросили его мнение о недавних событиях: «Что вы хотите? В Кишинёве половина населения — еврейская. Невозможно войти в лавку, купить что бы то ни было, не натолкнувшись на евреев!»

Вступив на этот путь, рассуждение идёт далеко и приводит к действительно непредвиденным последствиям. И можно было прочитать в «Drapeau de Pétersbourg» следующие достойные строки:

«Как бы то ни было, ужасная трагедия завершилась. Остаётся пожелать, чтобы она послужила уроком евреям, по крайней мере на будущее, и прежде всего чтобы она не стала причиной страданий для несчастных христиан, которые вынуждены жить рядом с евреями, оставаться возле пороховой бочки с риском каждое мгновение стать жертвами её рокового соседства.»

Мятежники?

Хотелось бы, ради чести человеческой природы, найти в событиях Кишинёва один из тех феноменов «самовозгорания», какие слишком часто происходят в среде, где израэлиты встречаются с расами, одушевлёнными вековой враждебностью, — феноменов столь частых, что народный язык обычно обозначает их особым названием: pogroms на юге России и nefras в Северной Африке. Но, напротив, как это было изложено выше, беспорядки 6/19 и 7/20 апреля были результатом терпеливой и методической организации: речь идёт не о внезапном движении на площади или рынке, но о серии систематических и последовательных нападений, направленных малыми бандами по 20–25 человек против отдельных домов и лавок.

Следует ли из этого, что вина воров и убийц не содержит никаких смягчающих обстоятельств? Отнюдь; и их ответственность значительно смягчается долгой работой внушения, которой они подвергались, не имея возможности противодействовать.

Удалось вбить в эти тёмные умы убеждение, что грабёж и истребление евреев были приказаны самим царём. Не следует забывать, что единственная разрешённая местная газета — «Bessarabetz», создавшая движение и даже после беспорядков не умеряющая своих подстрекательств (1), находится под надзором цензуры, то есть высшей администрации (2), и потому может казаться её органом; и евреи это так хорошо чувствовали, что вывешивали этот лист у своих окон, чтобы отвести нападения.

Заявление одного солдата весьма характерно: «Вчера царь приказал грабить — я грабил; завтра прикажет убивать — я буду убивать.»

В среду утром подполковник Heincken, уведомлённый о том, что многочисленная толпа крестьян движется к городу, выступил против них во главе своих драгун. Крестьяне буквально сказали ему: «Мы получили приказ войти в город с пустыми повозками, убить всех евреев и увезти всё их имущество себе.» Полковник пригласил их вернуться по домам, что они и сделали без всякого сопротивления.

Имеются доказательства, подтверждённые показаниями свидетелей, участвовавших в беспорядках, что толпе раздавались деньги. После резни некоторые мятежники с горечью говорили: «Это буржуа приказали нам резать евреев; они даже дали нам деньги, а теперь всё сваливают на нас: мы нападём на буржуа.»

По существу, общественная молва и также собранные свидетельства называют среди организаторов лиц, занимающих высокие социальные положения. Так указывают на господ Tcherban, землевладельца; Pissarjewski, нотариуса; Balinski, землевладельца; Sinado, университетского; Davidovitch, следственного судью; Pcpow, студента, сына магистрата. Некоторые из этих лиц шли впереди и указывали следовавшим грабителям дома для разгрома. Некоторые банды предварялись велосипедистами, которые руководили операциями.

Установлено, что среди грабителей были лица в форме, служащие финансовой администрации, Имперского банка, телеграфисты и учащаяся молодёжь: гимназисты, учащиеся реального училища и особенно семинаристы. Один очевидец даже — и категорически — заявил, что узнал среди убийц студентов Semigradoff и Pissarjeff. Наконец, значительная часть хорошего общества созерцала сцены беспорядка без выражения неодобрения и даже с удовольствием. Элегантные господа и красивые дамы объезжали город в экипажах, чтобы ничего не пропустить из зрелища резни.

(1) Более чем через неделю после беспорядков «Bessarabetz» писал следующее: христианские ремесленники обратились к г-ну A. P. Stepanov, мэру корпорации ремёсел, и, передав ему письменное прошение, заявили, с одной стороны, что до беспорядков вся работа находилась в руках израэлитских ремесленников, среди которых имеется масса иностранцев, не имеющих дипломов и не имеющих права заниматься своими ремёслами; далее, что после беспорядков еврейские предприниматели и ремесленники категорически отказывались принимать христианскую рабочую силу.

(2) Следует отметить, что цензура в России имеет не только задачу налагать вето на статьи, которые кажутся ей опасными. Она заранее вдохновляет редакторов газет, указывая им темы, которых следует избегать или которые следует освещать.

Таким образом, несомненно, что особая атмосфера, продолжительные возбуждения, точные и недавние внушения подтолкнули к отвратительным преступлениям тех, кто, совершая их в полусознании, воображал, что отвечает более просвещённой воле.

Местные власти?

Чтобы определить в этом деле ответственность местных или центральных властей, необходимо знать средства подавления, которыми они располагали.

Полиция Кишинёва, помимо своих тайных агентов, насчитывает восемьсот городовых, подчинённых пяти комиссариатам.

Что касается гарнизона, распределённого по восьми казармам, рассеянным в разных местах города (см. план), он включает 53-й и 54-й пехотные полки, шесть так называемых резервных рот, 24-й драгунский полк, 14-ю и 15-ю артиллерийские бригады, всего более восьми тысяч человек. Следует, однако, отметить, что, поскольку беспорядки произошли во время пасхальных праздников, значительная часть гарнизона находилась в отпуске.

Существование этих полицейских и военных сил, сопоставленное с относительной продолжительностью мятежа и столь малым (по отношению к результатам) числом мятежников, приводит к априорному заключению, что администрация проявила нерадение или дурную волю.

Тем более что Бессарабия, будучи Okhrannié Poloje-niè (пограничное управление), губернатор имел право немедленно и proprio motu потребовать войска на основании статьи 340 уголовного закона и параграфов 7 и 8 статьи 316.

Но следует обратиться к фактам. А в этом отношении они столь многочисленны, что придётся выбрать наиболее характерные.

До беспорядков губернатор успокаивает делегацию еврейской общины, пришедшую сообщить ему о своих тревогах. Он утверждает, что все меры предосторожности приняты.

4 апреля власти дают муниципалитету приказ разместить в казармах полиции большее число кроватей.

5 апреля, накануне Пасхи, помощник комиссара Dobrocelski входит в табачную лавку, принадлежащую еврею Benderski, берёт пять коробок сигарет и собирается выйти, не заплатив. Лавочник протестует. Dobrocelski отвечает: «Что вам до этого? Завтра мы всех вас перережем, вы, евреи.»

Беспорядки вспыхивают. Грабежи и убийства совершаются одновременно в различных местах, но малыми бандами фанатиков. Они продолжаются до вечера понедельника и прекращаются тогда без вмешательства силы.

Пока грабители разоряют каждый еврейский дом, полиция позволяет это до тех пор, пока всё не будет разграблено, и вмешивается затем лишь для того, чтобы сказать злоумышленникам: «Довольно. Продвигайтесь дальше!» (То же самое было видно в Алжире в январе 1898 года.)

На улицах, ещё не захваченных, полиция загоняет в дома еврейское население, которое, естественно возбуждённое, собиралось на улице.

Отряд еврейских щитников и бондарей, вооружённых, сформировался на площади и готовится к борьбе. Он разогнан полицией; этих людей бросают в подвалы, где их запирают.

В нескольких местах разоружили группы израэлитов, собравшихся и вооружённых палками.

(1) По поводу этих беспорядков знаменитый писатель Maxime Gorki в красноречивой статье писал: «Было бы несправедливо и слишком просто обвинять толпу, которая убивала евреев. Толпа — это рука. А здесь ответственна развращённая совесть, развращённая совесть, которая толкнула толпу к убийствам и грабежам.»

На другой улице евреи, желая спастись, взбираются на крыши и таким образом добираются до полицейского участка, считая себя уже в безопасности. Но полицейские выгоняют их оттуда на улицу, отдавая на растерзание разъярённой толпе.

Случалось, что разграбление одного и того же дома среди бела дня продолжалось от 8 до 12 часов (взлом сейфов у Mundès, Eradiss, Bondi, например), без того чтобы пришла какая-либо помощь, хотя жертвы обращались во все стороны к властям. Роуди, прибежавшему в полицейское бюро просить помощи, комиссар отвечает: «Убирайся, жид (youpin).»

Наконец, следует отметить эту особенность: в течение двух дней телефон в Кишинёве для израэлитов не функционировал. Убедившись в бездействии полиции, они побежали на телеграф, но их депеши нигде не были приняты. Тогда г-н J. S. Moutschnik отправился на станцию Мирент и оттуда послал в Санкт-Петербург сведения о кишинёвских убийствах. После беспорядков в одном саду нашли неграмотно написанную записку следующего содержания: «Полиция начала грабить. Теперь, когда она получила взятку от евреев, она сажает нас в тюрьму.»

Крестьянин Solowiew, участвовавший в резне, явился в комиссариат и заявил, что убил еврея. На следующий день после ареста его нашли повешенным в камере.

У комиссара Dobrocelski (упомянутого выше) обнаружили деньги и драгоценные предметы, спрятанные за иконами.

Драгуны арестовали полицейских, у которых карманы были набиты драгоценностями.

Один мировой посредник, задержанный, признался, что заранее снял квартиру, чтобы складировать награбленное.

Несколько убийц публично бежали, садясь на поезд в Кишинёве. Некоторые были арестованы в деревнях и хуторах с добычей, другие схвачены в селе Kalarasch и его окрестностях.

Следует ли полагать, что полиция находилась в состоянии неповиновения и больше не подчинялась?

Хотелось бы это допустить.

Посмотрим же, что делали высшие начальники.

В понедельник утром, в 7 часов, депутация евреев отправилась к председателю муниципального совета. Их принял сын председателя, заявивший, что его отец, прикованный к постели, не может принять. Евреи настаивают. Председатель муниципального совета выходит из комнаты и, плача, говорит им: «Я тут ни при чём. Я ничего не могу сделать. Обратитесь к губернатору.» Делегация направляется к последнему. Она принята в восемь часов. Излагает свою просьбу. И вот дословный ответ von Raaben: «Это несколько крестьян вас беспокоят. Дайте им пинка куда следует и прогоните.»

В тот же день, днём, губернатор проезжал в экипаже мимо дома ювелира Attatski, который в это время разгромляли. Лошади шли шагом из-за тесноты улицы. Attatski остановил лошадей и умолял губернатора вмешаться. Тот просто ответил: «Убирайся, жид!»

Что касается префекта полиции, не следует забывать, что он распорядился расклеить следующее объявление: «Тот, кто сам принесёт товары и предметы, награбленные у евреев, не будет наказан.»

Итак, установлено, что губернатор von Raaben и начальник местной полиции тяжко нарушили свои обязанности. Говорят, что эти два персонажа — «подлинные помпадуры Щедрина» — в полном согласии пренебрегают исполнением своих функций, предаваясь менее серьёзным занятиям, и что все дела сосредоточены в руках вице-губернатора Oustrougow, который как раз и является цензором Bessarabetz.

Как бы то ни было. Местная власть, где бы она ни находилась, не пожелала принять необходимые меры (1).

Центральная власть

Настойчиво требуя эффективного вмешательства, von Raaben отвечал, что он консультировался с Петербургом и не получил приказов.

Разумеется, он мог действовать, не консультируясь с министром внутренних дел. Но никто не может поверить, что перед лицом кровавых беспорядков он занял созерцательную позицию, не прикрывшись телеграммой с просьбой о распоряжениях.

Когда именно он запросил приказов? И, следовательно, сколько времени министр внутренних дел von Plehwe заставил ждать решающую телеграмму, которая, объявив военное положение, немедленно восстановила спокойствие, без какого-либо смертельного столкновения между мятежниками и войсками? Этого не знают (2).

Но последующие события таковы, что решение этой небольшой исторической задачи мало что меняет для понимания намерений центрального правительства.

1° В понедельник, в 8 часов утра, в окна дома г-на Krupenski, маршала дворянства, были брошены камни. Он тотчас вышел и направился прямо в центральное телеграфное бюро. Немедленно он передал в окошко телеграмму, адресованную министру внутренних дел von Plehwe, следующего содержания: «Грабят, убивают. Город без защиты.» Ему отказывают в приёме депеши. Он обращается к служащему: «Я Krupenski, маршал дворянства. Если вы не отправите мою телеграмму, я потребую скорый поезд в Петербург и отправлю вас всех в Сибирь.» Депеша была отправлена. Ответ он получил лишь ночью, в тот самый момент, когда губернатор отдавал полиции приказ объявить мятежникам, что беспорядки должны прекратиться под угрозой энергичного подавления.

2° Директор департамента полиции при Министерстве внутренних дел Lopouchine был послан в Кишинёв для личного ознакомления и предложения правительству необходимых мер.

Вице-губернатор Oustrougow заявлял вслух, что если Lopouchine спросит его, почему, в качестве цензора, он пропустил подстрекательские статьи Bessarabetz, он ответит: «Разве в Бессарабии не допускают того, что терпят в Петербурге в Nôvié-Vrémia?»

(1) Центральное правительство это признало: губернатор и начальник полиции были смещены (16 и 18 мая).

(2) Газета La Petite République (Париж) опубликовала 18 мая 1903 года документ, который, если он подлинный, проливает яркий свет на этот вопрос. Речь идёт о конфиденциальном письме, направленном министром внутренних дел von Plehwe генералу von Raaben, губернатору Бессарабии.

Письмо датировано 26 марта — 7 апреля, то есть за десять дней до резни.

L’Action получила его от русского политического эмигранта, которому оно было передано другим социалистом, сумевшим похитить его в кабинете министра внутренних дел.

Вот содержание письма:

«Господину губернатору Бессарабии.

Мне стало известно, что в ближайшее время в управляемой Вами губернии произойдут беспорядки, направленные против евреев, рассматриваемых как эксплуататоры населения этой страны.

Учитывая проявляющееся повсюду возбуждение, которое только и ищет повода вспыхнуть, и принимая во внимание, что было бы нежелательно возбуждать враждебные правительству чувства в населении, которое до сих пор не было затронуто преступной пропагандой, Ваше Превосходительство постарается прекратить ожидаемые беспорядки посредством увещеваний, не прибегая к вооружённой силе.

Подпись: W. PLEHWE.»

Этот документ был принят The Times от 16 мая.


Перед Лопушиным и в присутствии губернатора и начальника полиции еврей Руди, о котором уже шла речь, услышал вопрос:
«Можешь ли ты сказать, кто тебя ограбил, кто тебя избил?»

Тогда Руди, указывая на губернатора и начальника полиции, твёрдо ответил:
«Этот меня ограбил, а тот меня убил».

Его пригласили одуматься и взвесить тяжесть своих слов. Руди без колебаний повторил:
«Этот меня ограбил, а тот меня убил».

Еврейская община вручила на месте Лопушину обстоятельную записку, изобилующую фактами и составленную в очень сдержанной форме. После разговора в тоне сочувствия с пострадавшими Лопушин уехал, оставив следственную комиссию, состав которой характерен.

Местной полиции, жандармерии и судебным властям Кишинёва поручено установить ответственность: следствие доверено судье Давидовичу, одному из главных сотрудников «Бессарабца», где он в течение четырёх лет подписывал под псевдонимом Witcli статьи резко антисемитского характера.

После возвращения Лопушина в Санкт-Петербург с нетерпением ожидали официального сообщения и циркуляра, предназначенного успокоить панику, охватившую все еврейские общины Территории, в частности в Киеве, Могилёве, Сороках, Одессе, Тирасполе, Житомире, Гродно и Ковно.

После долгих размышлений этот документ наконец появился в приложении № 96 «Вестника правительства» от 28 апреля — 11 мая 1903 года.

Пронизанный плохо скрываемой враждебностью, циркуляр не содержит ни слова сострадания по отношению к жертвам.

В нём утверждается, что главной причиной якобы был острый характер отношений между евреями и христианами; что именно евреи спровоцировали беспорядки; что еврейские банды были многочисленнее христианских и что последние были атакованы первыми.

Циркуляр предписывает принять необходимые меры для предотвращения беспорядков, но в менее энергичных выражениях, чем даже в 1882 году при Александре III. Он прежде всего запрещает евреям защищаться самим и, вместо того чтобы предоставить губернаторам больше полномочий для привлечения войск и применения оружия, в некоторой степени ещё более их ограничивает.

Что касается полной бездеятельности полиции в момент грабежей — бездеятельности, формально признанной директором департамента полиции, посетившим место событий, — циркуляр содержит следующий отрывок, поистине слишком ясный в своей туманности:

«Первая вооружённая сила, которая была вызвана, не сумела подавить мятежи, потому что полиция, лишённая руководства, не умела действовать и улицы были загромождены не только зачинщиками беспорядков, но и массами зевак. Когда войска были систематически распределены по кварталам, захваченным мятежниками, беспорядки прекратились вечером 7 апреля и на следующий день не возобновились».

Таковы были меры императорского правительства; можно задаться вопросом, какими побуждениями оно руководствовалось.

Представляются несколько гипотез.

В то время как революционное движение тревожно воздействует на русский мир, возможно, что кровавые беспорядки в Кишинёве были терпимы как отводящий клапан и как пример.

Еврейский пролетариат в различных рабочих центрах, хотя и не в Кишинёве, является наиболее организованным и наиболее внушающим опасение во всей империи: правительство, возможно, вообразило, что сможет удержать его или заставить колебаться подобной демонстрацией.

С другой стороны, несомненно, что московский мир в целом исполнен чувств, мало благожелательных к евреям, которых насчитывается шесть миллионов, сосредоточенных на Территории, то есть в той части империи, где плотность пролетарского населения наиболее велика. В этих условиях не невероятно, что власть задумала разделить надвое пугающую массу пролетариата и противопоставить две революционные силы.

Наконец, в антагонизме между фон Плеве и его абсолютистскими тенденциями и де Витте с его квазилиберальными тенденциями, кишинёвский инцидент мог быть использован первым для торжества над вторым. Г-н де Витте по политическим и экономическим причинам, как известно, сопротивляется просьбам о крупных кредитах, представляемым фон Плеве с целью дорогостоящего увеличения полицейских и военных сил. Таким образом, можно было заранее использовать волну негодования, которую кишинёвские убийства неизбежно должны были вызвать во всей Европе; можно было получить решающий аргумент для демонстрации царю необходимости любой ценой укрепить одновременно собственную безопасность, порядок и доброе имя России за границей.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Спокойный и методический разбор фактов позволяет выдвинуть следующие утверждения:

Грабежи и убийства в Кишинёве вменяются:

1° Буржуазному классу, который их подготовил;
2° Толпе, подвергшейся внушению, которая их совершила;
3° Местным властям, которые их поощряли;
4° Центральной власти, которая подавила их тогда, когда захотела, и не захотела сделать этого вовремя.

Ответственность должна быть разделена между этими различными участниками, но распределена неравным образом и пропорционально фактической силе каждого из них.

Это исследование было опубликовано в колонках газеты «Le Siècle» в номерах от 14, 15, 16 и 18 мая 1903 года.