Сообщение
corax » 11 апр 2026, 13:37
Утро, 25 октября 1927
НАШИ ОКРАИНЫ.
На Мелестиу.
— Валеу!.. Караул!..
— Ой, зарезали!..
— Сержант!.. Сержант!..
Это молодые мелестийцы забавляются по воскресеньям. С утра идет шумная, веселая попойка. Сначала спокойно, дружно, но к вечеру вино «собственного сада», для крепости обильно сдобренное различными дурманящими специями, превращает мирных парней в диких зверей.
У каждого вдруг оказывается в руках острый нож. Драка принимает кровавый характер, и в результате — несколько раненых, участок, полиция жудечиара, суд, тюрьма.
Главным героем побоищ является молодой Николай Страистарь. Обычно тихий, хороший малый, в пьяном состоянии делается зверем. Его отец, штукатур Тимофтий Страистарь, тоже «не дурак выпить», но он во хмелю спокоен. Был видным домовладельцем, сейчас незаметный квартиронаниматель. Собственно, и квартира ему не особенно нужна; Тимофтий больше сидит в шинке у Феди Гулпе, чем дома.
Шинок Феди Гулпе — это мелестийский клуб, где аборигены окраины проводят все свое свободное время. «Клуб» обставлен шикарно: электрическое освещение, новый ремонт, трафарет, обои. И не узнать старого дома Ботезата, прямо — Европа. Федя Гулпе на своей одной ноге держится крепче, чем другие на двух.
— У меня все Мелестиу вот где, — говорит он, показывая свой волосатый кулак.
Главный посетитель «клуба» — кафельщик от Беньямовича Игнатий Небалюк. Это убежденный «клубмэн». Недостатки в доме и куча детей гонят Игнатия за утешением к Гулпе. Подкрепившись слегка, Небалюк идет «на ревизию» всех окружающих шинков, где часто встречается с Иваном Брумой, штукатуром. Его подряды по окрестным селам дают хорошую пользу... винной монополии.
Зато Василий Гуцу не очень-то «напирает на вино». Это тихий, спокойный работник в котельной у Ланге и у себя дома.
«Аристократ» Мелестиу гребешечник Иван Антонович — человек гордый. «Клуба» Гулпе не признает, устраивая скромный «выпивон» в собственном доме.
Так и живут скромные труженики на Мелестиу, между Польским кладбищем и садом Де-Карьер, где вдова Царева недавно весело отпраздновала свадьбу дочки, где ее сын Ефим «крупно разговаривает» с женой, где от моста провалился недавно устроенный водопровод, где мостовая кончается, а грязь начинается, и от Креста до казенного става часто не пройти, не проехать.
Там царит над сердцами кухарок и горничных маленький Николай Гудя. Как вагоны на Вестерниченах, тянет он за собой хвост мелестийских барышень, и часто они ему поют: «Коленька-цыганчик, что ты задаешься своей красотой? Бог тебя накажет серной кислотой».
У вас нет необходимых прав для просмотра вложений в этом сообщении.