Обвинительное заключение военной прокуратуры Одесского военного округа по делу о преступлениях, совершенных бывшими военнослужащими германской и румынской армий на территории Молдавской ССР и в г. Кишиневе в период оккупации
24 ноября 1947 г.
ЦА ФСБ России. Ф. К-72. Оп. 1. Д. 59. Л. 54–101.
Лейтенант Журя Ион, бывший командир роты,
Лейтенант Шонтя Радукан, бывший батальонный офицер по снабжению,
Лейтенант Марианаш Василе, бывший командир взвода,
Лейтенант Шувар Петре, бывший командир взвода.
Показаниями многочисленных свидетелей, актами Чрезвычайной Государственной Комиссии, актами медицинской экспертизы, а также частично показаниями самих обвиняемых конкретно УСТАНОВЛЕНО:
I. Обвиняемый по настоящему делу генерал-майор бывшей германской армии фон-ДЕВИЦ-КРЕБС, будучи с 29 мая по 21 августа 1944 года военным комендантом и начальником гарнизона, осуществил в городе Кишинёве и прилегающих к нему населённых пунктах высшую военную власть, нёс персональную ответственность перед немецким военным командованием за оборону и военно-политическую безопасность г. Кишинёва и являлся таким образом хозяином положения.
(том I, л.д. 57, 39, 40, 140)
Девиц-Кребс установил на подведомственной ему территории террористический режим, поправший все человеческие права, при котором советские люди подверглись массовым расстрелам, убийствам, пыткам, истязаниям и чудовищным издевательствам.
(том I, л.д. 124, 125, 153, 181)
Только по городу Кишинёву и прилегающим к нему населённым пунктам за период трёхмесячного пребывания обвиняемого Девиц-Кребса в должности военного коменданта и начальника гарнизона было замучено, расстреляно и сожжено свыше 2000 ни в чём не повинных советских людей.
(том 16, л.д. 6,7,8,9,10,16,17,18,19,20,21)
Конкретные факты массового истребления советских людей как по г. Кишинёву, так и в прилегающих к нему населённых пунктах – Суручень, Дурашеты, Ниморень, Малкоч, Трушень, Кожушна, Ульму и других, входивших в подведомственный Девиц-Кребсу район, подтверждаются многочисленными свидетельскими показаниями.
Свидетель Ботнарь – житель села Суручень, показал:
«…В августе 1944 года немецко-румынские оккупанты в с. Суручень расстреляли без суда невинных граждан Суручан Г.Г., Василянского З.А., Лозован В.С. и моего племянника Суручан Г.В. Расстрелянных долгое время не разрешали хоронить».
(том 3, л.д. 1,2)
Другой свидетель Оника – житель с. Ниморень, на допросе показал:
«…Особенно расстрелы и грабежи мирных жителей нашего села усилились летом 1944 года… Немецко-румынские оккупанты расстреляли в нашем селе невинных граждан Бырсана Г., его брата Бырсана Я., Тодора И. и Доду Ф. Расстрелянные долгое время лежали в поле, немецкие солдаты не давали их хоронить».
(том 3, л.д. 31)
Свидетельскими показаниями и документальными данными Чрезвычайной Государственной Комиссии установлено, что в самом городе Кишинёве существовали два лагеря для советских военнопленных, находившихся в ведении полевой комендатуры № 197, подчинённой обвиняемому Девиц-Кребсу.
(том I, л.д. 38, 55; том 16, л.д. 9,14)
В этих лагерях для советских военнопленных был создан бесчеловечный режим. Военнопленные, находясь в жутких, антисанитарных условиях, обрекались на мучительную смерть от голода и жажды. Раненым и больным военнопленным никакой медицинской помощи не оказывалось. Военнопленные питались отбросами из выгребных ям.
Свидетель Бургановская показала:
«…В помещении бывшей синагоги под охраной немцев на 7–8 подводах была подвезена группа тяжело больных красноармейцев. При разгрузке подвод раненых не снимали, а сбрасывали на мостовую [каменную?]. На этих пленных страшно было смотреть. Раны у большинства не были перевязаны. Раненых, как я лично видела, тащили волоком к забору. Раненые стонали, просили помочь, но никто не оказывал им никакой помощи, немцы никого не подпускали близко. Я слышала душераздирающие крики и вопли, люди через забор просили хлеба, воды, но им нельзя было помочь, немцы крепко охраняли входные ворота».
(том 2, л.д. 173, 174)
Факты бесчеловечного обращения с советскими военнопленными подтверждаются показаниями свидетелей: Левицкой, Мишков, Драгуш, Чипурын, Каминской, Александрева, Соколова.
(том 2, л.д. 2, 139–140, 151–152, 164–165, 197–198, 206)
Советские военнопленные подвергались в этих лагерях неслыханным издевательствам, избиениям и расстрелам. Трупы измученных и расстрелянных советских военнопленных закапывались на мусорных свалках.
По этому вопросу свидетель Скакевич показала:
«…Я знаю могилы в районе военной церкви и на свалке, где закапывались трупы. Если будет нужно, в любое время могу показать их. Особые зверства немецкими солдатами были проявлены незадолго до наступления советских войск. Из лагеря, находившегося в школе, была выведена группа военнопленных человек до 250–260, их направляли под усиленной охраной куда-то по Гончарскому шоссе. Среди пленных были больные и ослабленные, которые не могли идти. Пленные всё время отставали, их конвоиры били прикладами. Видя, что они не могут идти, конвоиры их пристрелили».
(том 2, л.д. 184)
Незадолго до изгнания немецко-румынских захватчиков из города Кишинёва в помещение пустовавшего склада по Прункуловской ул., дом № 8, немецкими солдатами были загнаны и заперты несколько сот советских военнопленных, после чего склад был немецкими извергами подожжён; в результате пожара все запертые в складе военнопленные сгорели заживо.
(том 2, л.д. 140,151,152,157,158; том 16, л.д.9,10)
Допрошенная по этому факту свидетель Мишкой показала:
«…Мы узнали, что военнопленных в лагере не стало. Часть или половина их была закрыта в складе, который находился в доме № 8 по Прункуловской улице. Склад этот в то же утро горел очень большим пожаром. Оттуда были слышны крики и стоны людей, которые сгорели в этом доме. Это я сама лично слышала».
(том 2, л.д. 146, 147)
Факт сожжения советских военнопленных подтверждается также показаниями свидетелей: Чугуряну, Кожуровой, Драпуш.
(том 2, л.д. 139,140, 151–152, 157–158)
Допрошенная свидетель Драпуш показала, что после освобождения города Кишинёва Советской Армией в помещении мельницы, где содержались советские военнопленные, ею было обнаружено три трупа убитых советских военнопленных.
(том 2, л.д. 159)
Свидетель Вусаковская показала, что на чердаке школы, в которой также содержались советские военнопленные, она обнаружила «кости отрезанных рук, ног, пальцев».
(том 2, л.д. 174)
Произведённой эксгумацией обнаруженных по городу Кишинёву трупов советских военнопленных и данными судебно-медицинской экспертизы установлено, что во всех случаях смерть военнопленных была насильственной и наступала в результате зверских побоев, пыток и от огнестрельных ранений. Кроме того, было установлено, что в некоторых случаях военнопленные сбрасывались в ямы ещё живыми.
(том 16, л.д. 16,17,18,19,20,21)
Непосредственно подчинённые Девиц-Кребсу различные комендатуры проводили в тесном контакте с немецко-румынскими карательными органами систематические облавы на советских людей.
(том 1, л.д. 55, 68, 69; том 16, л.д. 138,139)
Задержанные или арестованные советские люди подвергались на допросах в застенках гестапо и сигуранцы избиениям, самым изощрённым по своей жестокости пыткам и истязаниям.
Свидетель Кристи, сам подвергавшийся пыткам в застенках тайной полевой полиции, показал:
«…Мои руки привязывали к ногам, переворачивали вниз лицом, просовывали между ногами палку и били по голым пяткам резиновой дубинкой. После того, как я терял сознание, меня обливали водой. Взяли мои руки, заложили их между створками двери и начали медленно сжимать. Всё это причиняло страшную боль, от чего я терял сознание. Очнувшись, я увидел, что пальцы рук залиты кровью, а кисти рук начали сильно опухать. Сам подвал был приспособлен для пыток. В нём день и ночь горел нестерпимо яркий электрический свет, от которого в голове появились жуткие боли, казалось, что от этих болей голова вот-вот разорвётся».
(том 2, л.д. 95, 96)
Аналогичные показания дали свидетели: Попова, Килимар, Чеботарь, Флиной, Михай, Кириченко.
(том 2, л.д. 29, 48–49, 54–57, 76, 84–85, 90–91)
В обстановке дикого произвола и необузданного разгула немецко-румынской военщины, царивших на подведомственной Девиц-Кребсу территории, советские женщины и девушки подвергались на улицах, в общественных местах и в своих жилищах изнасилованиям.
Свидетель Кичиран показала:
«…Ко мне в дом ворвался пьяный немецкий офицер и пытался изнасиловать меня. Находившиеся в доме мои трое детей стали кричать, но, несмотря на это, немецкий офицер выхватил пистолет и, угрожая им, тут же на глазах моих детей меня изнасиловал».
(том 3, л.д. 101)
Свидетель Ионаш, 1929 года рождения, показал:
«…Как только мать стала переходить дорогу, её задержали несколько пьяных немецких солдат и потащили во двор. Там моя мать долго кричала, что солдаты делали над ней, я не знаю. А знаю только одно, что когда ушли немецкие солдаты, мы свою мать нашли на горе расстрелянной».
(том 3, л.д. 67)
Изнасилования и издевательства над советскими женщинами, принявшие массовый характер в период пребывания обвиняемого Девиц-Кребса в качестве военного коменданта и начальника гарнизона города Кишинёва, подтверждаются показаниями многих свидетелей.
(том 2, л.д. 1, 123, 127, 131)
Советские граждане при попытках защитить себя, своих детей, своё имущество расстреливались немецко-румынскими извергами на месте.
Свидетель Рыля показал:
«…В августе 1944 года один немецкий солдат или офицер ворвался в дом к гражданину Комендант Стефану Петровичу и потребовал дать ему курицу; когда Комендант отказал ему в этом, немец в упор из автомата застрелил его».
(том 3, л.д. 310)
Факт зверского убийства гражданина Комендант в процессе следствия по данному делу был подтверждён показаниями свидетелей Полонского и Сулину.
(том 2, л.д. 11, 15)
Об аналогичном факте убийства в с. Суручены свидетель Пашинки В.И. показал:
«…В августе 1944 года немецко-румынские солдаты разграбили квартиру гражданки Улаки Буросиньи Васильевны, забрали скот, продукты. Последняя попыталась оказать сопротивление, но немецкие солдаты тут же из автомата застрелили её. Эту ужасную картину я видел лично сам».
(том 3, л.д. 5)
В бытность Девиц-Кребса военным комендантом благоустроенные дома и частные квартиры кишинёвских жителей превращались немецко-румынскими варварами в конюшни. Семьи советских людей выбрасывались на улицу, а их имущество уничтожалось или расхищалось.
Свидетель Леницкая показала:
«…Лучшие дома города ими были приспособлены под конюшни, загажены и запачканы. Выламывались окна, двери, сжигалась мебель. Немцы ни с чем не считались, всё это они делали с какой-то злобой, звериной ненавистью. Немцы систематически и повседневно под угрозой оружия грабили местных жителей, забирали у них ценные вещи. На улицах только и можно было видеть, как немцы несли награбленное».
(том 2, л.д. 2, 3)
Факты поголовного ограбления советских граждан под угрозой оружия подтверждены многочисленными показаниями.
Свидетель Вейска, житель села Мл-Малешты, показал:
«…В июне 1944 года немецко-румынские солдаты в количестве 12 человек, вооружённые винтовками и автоматами, у меня забрали 100 пудов пшеницы, 600 пудов кукурузы, 50 пудов овса, 50 пудов ячменя и корову. Немецко-румынские солдаты всё лето занимались грабежами, у крестьян изъяли 200 голов крупного рогатого скота, под силой оружия изымали хлеб, мясо, кукурузу».
(том 3, л.д. 122, 123)
Следствием установлено, что православные церкви и монастыри превращались немецко-румынскими захватчиками в отхожие места и конюшни, церковное имущество уничтожалось и разворовывалось, а сами служители религиозного культа подвергались систематическим издевательствам и расстрелам.
Допрошенный в качестве свидетеля священнослужитель Гримальский показал:
«…На окраине города Кишинёва находилась православная церковь. Эта церковь была превращена немцами в самую настоящую конюшню, в которой стояли лошади. Эта церковь была настолько загажена, что отправление службы после ухода немецких оккупантов стало невозможным. Не считаясь с моим духовным саном и преклонными годами, немцы самочинным и самым наглым образом выселили нас с матушкой из двух комнат, разграбили наши вещи, а нас с матушкой стали оскорблять самым грубым образом. Немцы ввели в мой флигелёк своих лошадей».
(том 3, л.д. 300–301)
Допрошенный по этому же вопросу свидетель Попов показал:
«…Ворвавшись в монастырскую церковь с пьяным криком, свистом и хохотом, немецко-румынские солдаты стали там безобразничать и вести себя подобно диким зверям. Пол церкви и иконостасы загадили человеческими испражнениями. Сорвали с церковных стен иконы, стали их топтать своими тяжёлыми коваными солдатскими сапогами. Забрали много ценностей, в том числе 10 золотых и серебряных крестов».
(том 3, л.д. 17, 18, 19)
В июле 1944 года были расстреляны два послушника Сурченского монастыря – Калобстру 16 лет и Прокопий – только за то, что они возвращались в свой монастырь позже 6 часов вечера.
(том 3, л.д. 18)
Обвиняемый Девиц-Кребс установил и проводил на подведомственной ему территории, согласно его личным признаниям, режим принудительного труда.
(том I, л.д. 182)
Гражданское население под страхом расстрелов и репрессий сгонялось на сборные пункты и направлялось в район боевых действий на тяжёлые земляные работы по возведению оборонных укреплений на переднем крае, что подтверждается многочисленными свидетельскими показаниями.
Свидетель Грек показал:
«…Под усиленной охраной нас заставляли рыть окопы на передовой линии. Работая, мы подвергались артиллерийским обстрелам. Там был убит житель села Кожуша Юдован Захарий. Каждому из нас угрожала смерть».
(том 3, л.д. 181, 192)
По личному признанию обвиняемого Девиц-Кребса, им был издан приказ, согласно которому местные комендатуры ставили в принудительном порядке советское население на работы по сооружению опорных пунктов.
(том I, л.д. 197)
Для населения г. Кишинёва Девиц-Кребсом, согласно его личному признанию, были установлены нормы принудительного вывода на оборонные работы в количестве от 600 до 800 человек в день.
(том I, л.д. 182)
Свидетель показал:
«…В июне 1944 года немцы издали приказ, по которому мобилизовывалось всё трудоспособное население города. Население использовалось на рытье окопов, строительстве препятствий против танков. Окопы копались по линии реки Бык от села Страшены до ст. Броска, что находится рядом с селом Санджера, в черте г. Кишинёва и на его окраинах. Требовалось быть на месте работ в 7 часов утра, а освобождались вечером, работая на тяжёлых земляных работах по 10–11 часов в сутки».
(том 2, л.д. 212, 218)
Привлечённый по настоящему делу в качестве обвиняемого бывший генерал-майор германской армии Девиц-Кребс на допросе следующим образом обосновал варварское поведение германских войск:
«…Я прибыл в г. Кишинёв с твёрдыми политическими убеждениями национал-социалиста. Я как приверженец Гитлера и немецкий генерал считал, что Германии предстоит великое будущее, что немецкая раса – это раса господ и что народы Советского Союза – полулюди, рабы, одним словом – существа второго сорта, с которыми в интересах моей родины – Германии и её предстоящей великой исторической миссии можно и нужно не церемониться и принимать все меры… Я признаю, что на временно оккупированной советской территории сознательно и последовательно проводил политику национал-социалистской партии, которая, как мне об этом было хорошо известно, была направлена на массовое истребление и ограбление советских граждан
