Мой Город Кишинёв


Главная форума  |  Правила форума  |  Карта сайта  |  Планы Кишинёва  |  Список улиц  |  Главная сайта     


Текущее время: 24 окт 2019, 01:56





Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 39 ]  На страницу Пред.  1, 2
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Re: Командарм Ионa Якир
СообщениеДобавлено: 31 дек 2016, 15:17 
Не в сети
Главный модератор
Главный модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 21 дек 2008, 22:21
Сообщения: 16938
Воспоминания Генерал-лейтенанта М. Ф. Лукина.

Последний раз я видел Иону Эммануиловича в Москве в мае 1937 года, незадолго до его незаконного ареста. Что-то тревожило и томило Якира: он казался неимоверно усталым. На Киевском вокзале, чтобы как-то рассеять подавленное настроение Якира, я спросил его, скоро ли он возьмет меня обратно к себе на Украину. Иона Эммануилович тяжело вздохнул, неопределенно пожал плечами и ответил так, что у меня сжалось сердце:
- Эх, Михаил Федорович, что об этом говорить... - И неожиданно предложил: - Зайдемте в вагон, посмотрим лучше фотографии моего Петьки и жены.
Он очень любил жену, обожал сына и, разглядывая их фотографии, как-то отвлекался от одолевавших его тягостных мыслей.
До отхода поезда мы говорили о всякой всячине, расспрашивали друг друга о семьях, о здоровье, но не касались главного, что волновало нас обоих: что же происходит, почему арестовываются и бесследно исчезают люди, которых мы знали как отличных боевых командиров и преданных коммунистов? Об этом было тяжело не только говорить, но и думать.

Арест командарма 1 ранга Якира поразил меня как внезапный удар грома среди ясного солнечного дня. Разве мог я поверить в то, что он - шпион, враг?! Видимо, в это не верили и те, кто санкционировал арест и расправу над ним - скорую, позорную и несправедливую. Поэтому выискивали новые и новые «материалы», чтобы как-то оправдать свои действия.

В 1938 году меня назначили начальником штаба Сибирского военного округа, в связи с чем пригласили в ЦК партии. Беседовал со мной кто-то из помощников Маленкова. Закончив разговор о моем новом назначении, он протянул мне пачку чистой бумаги и предложил:
- Вот вам бумага, вот перо, опишите вражескую деятельность Якира. Ведь вы с ним работали много лет. Встретимся через два часа.
Я отодвинул в сторону бумагу и в горестной задумчивости просидел без движения полтора-два часа. Я любил Якира, верил ему и не мог отыскать в его жизни и работе ни малейшего пятнышка.
Когда «кадровик» снова появился в кабинете и увидел нетронутые листы бумаги, он недовольно спросил:
- Почему вы ничего не написали?
- Потому что мне нечего писать. О Якире ничего плохого сказать не могу.
- Так, - многозначительно протянул «кадровик». - Ну что ж, можете идти.


ЛУКИН Михаил Федорович. Род. в 1892 г. Член КПСС с 1919 г. Прапорщик старой армии. Участник Октябрьской революции и гражданской войны (Царицынский и Польский фронты). После гражданской войны - командир дивизии, начальник штаба Сибирского военного округа. В годы Великой Отечественной войны - командующий 16, 20 и 19-й армиями. Генерал-лейтенант в отставке.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Командарм Ионa Якир
СообщениеДобавлено: 31 дек 2016, 15:20 
Не в сети
Главный модератор
Главный модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 21 дек 2008, 22:21
Сообщения: 16938
    Воспоминания Р. Я. Терехова, члена Политбюро ЦК КП(б)У


Ныне мало кто знает, что и строительство Харьковского тракторного завода многим обязано И. Э. Якиру.

Дело было так. Завод мы начали строить в первой половине 1930 года, но вскоре строительство застопорилось, и его пришлось временно законсервировать: не хватало рабочей силы. Что делать, где взять людей, как справиться с неожиданными трудностями? Все это волновало Харьковскую партийную организацию.
Однажды Иона Эммануилович пришел ко мне в обком партии и решительно сказал:
- Товарищ Терехов, ставь перед Цека вопрос о том, чтобы возобновить строительство тракторного завода.
Я удивленно взглянул на него:
- Ты же знаешь, Иона Эммануилович... Но он не дал мне договорить:
- Все обдумано, Роман Яковлевич. Наша армия - это же наш народ. Если округ будет ежедневно направлять на стройку тысячу красноармейцев, этого хватит, чтобы работа пошла?
Действительно, предложение Якира давало возможность возобновить строительство, но мы неясно представляли себе, что, где и как будут делать воинские подразделения.
Тогда Иона Эммануилович вместе с одним инженером из автотракторной колонны и с группой работников Тракторостроя засел за изучение обстановки на строительстве и за технические расчеты, после чего мы подготовили решение обкома и определили, как будут использоваться воинские части. Начальник Тракторостроя П. И. Свистун, второй секретарь Харьковского горкома партии Я. Пахомов и другие товарищи вместе с Якиром разработали график присылки красноармейцев на строительную площадку.
Однако сомнения не покидали нас: а не останется ли график только благим пожеланием?
Ведь одно дело - рабочие, получающие зарплату, другое дело - красноармейцы, не имеющие такого стимула в работе.
Но Иона Эммануилович развернул в частях большую партийно-политическую работу и заразил «строительной горячкой» командиров и красноармейцев. Во всяком случае, на работу они шли с охотой, с песнями, трудились на совесть и старались опередить друг друга.
Утром работники обкома и Якир выезжали сами на стройку, следили за расстановкой людей, проверяли, как работают красноармейцы. Зачастую вместе с Якиром на строительстве бывал и начальник политуправления округа Г. Д. Хаханьян.
Как-то к Ионе Эммануиловичу подошел молодой светловолосый красноармеец:
- Товарищ командующий, разрешите обратиться.
- Пожалуйста, обращайтесь, - ответил Якир. Красноармеец пожаловался, что их часть плохо используется на стройке.
- На некоторых участках даже рекорды ставят, - сказал он, - а мы, бывает, больше простаиваем, чем работаем.
- Почему? - спросил Якир.
- Не знаю, товарищ командующий. Наверно, настоящего порядка нет.
Во время этой беседы подошли еще несколько красноармейцев и наперебой заговорили:
- Правильно... Нехорошо получается... Ведь колхозники ждут тракторов. Товарищ командующий, поднажмите на прораба.
Якир с признательностью, пожал руку светловолосому парню и, обратившись ко всей бригаде, громко сказал:
- Спасибо вам, товарищи, за честное отношение к труду. Ваши замечания правильны. Сейчас же примем меры.

На стройке был объявлен поход за полную загрузку рабочего времени. Через несколько дней секретарь партийной организации стройки товарищ Потапченко доложил обкому, что простои на стройке полностью ликвидированы.
С помощью воинских частей Харьковский тракторный завод был построен в рекордно короткий срок - за пятнадцать месяцев. А если сбросить время консервации - три месяца, - то можно считать, что завод вошел в строй ровно через год.

1 октября 1931 года из цехов ХТЗ, торжественно гудя моторами, вышли первые тракторы.
На митинге, посвященном пуску завода, директор тов. Свистун прямо заявил:
- Мы должны признать, что основная роль в успехе строительства завода принадлежит не
только рабочему коллективу, но и обкому партии и лично товарищу Якиру.

ТЕРЕХОВ Роман Яковлевич. Род. в 1890 г. Член КПСС с 1912 г., член Южно-Макеевского большевистского комитета. Участник Октябрьской революции и гражданской войны в Донбассе. После гражданской войны-на руководящей партийной работе, член Политбюро ЦК КП(б)У. На XIII, ХIV, ХV, XVI и XVII съездах партии избирался членом ЦКК и кандидатом в члены ЦК ВКП(б).


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Командарм Ионa Якир
СообщениеДобавлено: 31 дек 2016, 15:40 
Не в сети
Главный модератор
Главный модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 21 дек 2008, 22:21
Сообщения: 16938
Воспоминания Сарры Лазаревны Якир, жены И. Якира.

    О ДОРОГОМ И ЛЮБИМОМ
    С. Л. Якир

Я оглядываюсь в недавнее прошлое, ставшее теперь таким далеким-далеким, и в памяти мелькают обрывочные и туманные картины всего пережитого. Правда, память уже ослабела, многое забылось, потускнело, и все же нет-нет да и встают перед глазами годы шестнадцатый и семнадцатый, годы двадцатые и тридцатые... И чудится мне, будто снова я рядом с тем, кого искренне и нежно любила, кому была другом и женой, с кем делила радости и горести тех трудных, но изумительно светлых, сияющих лет.
Как часто я перебираю сохранившиеся записки, документы, фотографии, вглядываюсь в дорогое лицо мужа и ловлю себя на том, что явственно слышу его голос - негромкий, спокойный, с легкой хрипотцой от усталости:
- Ты сегодня меня не жди, Саинька... Дела... Работа...
Он жил своими делами, своей работой - любой, какую поручала ему партия, - и не мыслил существования вне огромного, поистине неисчислимого коллектива бойцов и командиров, вместе с которыми в меру своих сил строил и укреплял Красную Армию. И всегда считал себя бойцом и только бойцом, кому партия - о ней он говорил с гордостью и благоговением - доверяла высокие командные посты защитника завоеваний Великой Октябрьской социалистической революции.

Жена, а ныне вдова Ионы Эммануиловича, я могу говорить о нем не только как о человеке, которого видела дома, в семье, то радостным, то немного грустным, ласковым или разгневанным, но всегда наполненным неуемной энергией и постоянным стремлением сделать больше и лучше. Я бывала рядом с ним или неподалеку от него и тогда, когда ему предстояло вести войска в бой, и тогда, когда приходилось дни и ночи отдавать выполнению своего служебного и партийного долга.
Великий писатель земли русской Лев Толстой однажды сказал, что писать нужно только тогда, когда не можешь не писать. Это относилось, конечно, к профессиональным литераторам. Вот и я не могу не писать, так как воспоминания теснятся вокруг меня, стучатся в сердце, тревожат мозг и не просто просятся на бумагу, а требуют: пиши, пиши, пока еще рука держит перо и глаза твои видят окружающий мир. Ведь за этот мир, за эту жизнь, что шумит и цветет вокруг тебя, боролся, трудился и погиб бесконечно дорогой тебе и любимый человек.

Мне уже за шестьдесят, одолевают болезни, но ничто не заставит меня забыть мою совместную жизнь с Ионой Эммануиловичем.
Наше первое знакомство произошло в начале 1916 года.
Война царской России с кайзеровской Германией уже успела унести в могилу много жертв. Осиротевшие солдатские дети, голодные и разутые, бродили по Кишиневу и выпрашивали подаяние. Группа интеллигенции решила как-то помочь сиротам. Началось устройство всяких благотворительных вечеров и лотерей, а потом удалось организовать несколько детских домов-садиков.
Моя учительница музыки Зинаида Моисеевна Имас предложила мне заниматься с детьми в одном из таких садиков. Я согласилась и вскоре подружилась с ребятами. Делясь со мной своими детскими новостями и впечатлениями, они рассказывали, что с ними также занимается очень хороший и добрый дядя Иона, он сочиняет веселые сказки и придумывает замечательные игры.

Однако с «дядей Ионой» мне сталкиваться не приходилось, и я предполагала, что это солидный, пожилой человек, может быть, врач, отец семейства. А он оказался совсем молодым парнем, студентом, лишь недавно окончившим школу. И познакомились мы с ним не в детском садике, а у меня дома.
Однажды я прихворнула и попросила мою сестру навестить ребят и показать им, как надо лепить всяких зверюшек и куколок (сестра очень хорошо лепила). Сестра вернулась домой в сопровождении высокого, стройного юноши в сапогах, просторной рубашке и большой широкополой шляпе.
- Принимайте гостя, - весело заговорил он. - Ребята мне рассказали о вас много хорошего: есть, мол, такая тетя Сая. Вот я и решил посмотреть, какая она, эта тетя.
И, рассмеявшись, протянул мне руку.
Так началась наша дружба. На следующий день он пригласил меня навестить его хорошую знакомую Лизу Шатенштейн - отличную пианистку. В квартире Шатенштейн я увидела большую группу молодежи, старых друзей Ионы по реальному училищу. Многие из них, студенты заграничных университетов, съехались на каникулы в родной город да так и остались здесь из-за начавшейся войны.
Перезнакомились мы очень быстро, и через час-два я уже знала многие подробности из жизни этих недоучившихся студентов и даже поняла, что все они считают себя революционерами или социалистами. Признаться, тогда я мало в этом разбиралась. Но самостоятельность и категоричность высказываний и Якира, и Равича, и Слепого, и других мне понравились, и я почувствовала, что попала в хорошую, дружную компанию честной, искренней, увлекающейся молодежи.
Отец Ионы давно умер, и я в первые же дни знакомства прямо спросила его:
- Как же вы все живете? На какие средства существуете?
- Живем, хлеб жуем и не очень тужим, - отшутился Иона, но тут же, посерьезнев, добавил:
- Я даю уроки и помогаю матери. Сама она немного прирабатывает, не забывает нас и дядя Фома. Вот и выкручиваемся.

Я знала, что Иона вместе с товарищами посещал какие-то собрания молодых марксистов, но на эту тему не распространялся. Meня с собой он не звал, так как считал «слишком маленькой». Зато вечерами у Лизы Шатенштейн я становилась свидетельницей жарких споров о будущем общественном и политическом переустройстве России, о нуждах рабочих и крестьян, о роли интеллигенции и ее месте в революционном движении. Поминутно слышалось: Маркс... Энгельс... Ленин...
Споры прекращались, когда Лиза садилась за рояль. Нас с ней роднила любовь к музыке, и я испытывала наслаждение, слушая в ее исполнении произведения лучших композиторов.
Мой друг Иона, к его величайшему огорчению, музыкальным слухом не обладал, но музыку тоже очень любил и не пропускал ни одного «концерта» Лизы. Возле рояля он мог сидеть часами.
- Не всем же быть музыкантами, - говорил он, - но понимать музыку может каждый.
Знаешь, в Швейцарии мне приходилось бывать на концертах оркестра, которым дирижировал знаменитый Кусевицкий. Я вслушивался и все понимал!.. Может быть, научишь меня хотя бы двум-трем аккордам на рояле?
У Ионы была исключительная зрительная память, и ею он восполнял недостаток музыкального слуха. Я показала ему несколько аккордов из сюиты Грига «Пер Гюнт». С большим удовлетворением, очень торжественно он брал эти аккорды и заявлял:
- Вот, видишь, и я концертирую!..
На Иону Якира я глядела глазами влюбленной девушки, а позже - жены, и видела в нем то, чего другие не замечали. В нем было много хорошего.
Большой, гибкий ум и феноменальная память. Скромность, доходящая до смешного.
И вместе с тем смелость, душа нараспашку, готовность взяться за любое дело, если оно принесет пользу товарищам, семье, революции. Огромное терпение - и молодая порывистость. Усидчивость, упорство - и романтическая нежность. Честность, прямота, щепетильность - и неприкрытая неприязнь ко всему, что хоть в малейшей степени противоречило его взглядам на жизнь.
А ведь он только вступал в жизнь, которая готовила ему много трудностей и сюрпризов. Он вступал в жизнь, поглощенный марксистскими идеями, и... спешил на свидания со мной, так как наш «роман» в ту пору был в самом разгаре.

Может быть, это смешно и наивно, но во время наших свиданий он очень много говорил о химии.
Химии Иона собирался отдать все свои силы. Но в науку, в студенческие мечты уже вторгалась революционная работа, а раздваиваться он не любил, не мог, не хотел. Что же выбрать - химию, в которую звал его известный швейцарский профессор Фихтер, или революцию, которую готовила большевистская партия во главе с Лениным?
Когда Иона учился в Харьковском технологическом институте, профессор Фихтер прислал из Базеля ректору института матрикулы Ионы и хвалебные отзывы о нем как о будущем ученом. Но Иона выбрал не химию, а революцию. Все последующие годы нашей совместной жизни химия служила только темой или предлогом для воспоминаний о прошлом, к которому нет возврата, так как нужно было воевать за Советскую власть, а потом работать, работать и работать - до самозабвения, до предела человеческих сил и возможностей.
Как с высокого холма, гляжу я нынче на убегающую в далекие дали дорогу его жизни и, будто он, чуть поседевший, но все такой же молодой и неуемный, живой и энергичный стоит рядом, говорю ему:
- Повторил бы ты все сначала? И слышу уверенный ответ:
- Обязательно!.. Помнишь, как великолепно и вдохновенно писал Феликс Дзержинский: «...Если бы мне предстояло начать жизнь сызнова, я начал бы так, как начал...»
- И ты ни о чем не жалеешь?
- Жалею.
- О чем же?
- О том, что сделал слишком мало.
На воображаемом холме нет рядом со мной моего дорогого друга и мужа, бесконечно скромного и отважного рыцаря революции. И этот безмолвный диалог я веду сама с собой, понимая, что мертвые не возвращаются даже тогда, когда о них пишутся самые лучшие слова, а память их увековечивается памятниками.
Впрочем, это подсказано мне моей непроходящей болью.

...В Тирасполе Иона редактировал военную газету, писал статьи и заметки, которые подписывал псевдонимом «Ионыч». В более поздние годы он писал мало и редко, но вкус к литературной работе сохранил до последних дней жизни. Во всяком случае, будучи уже командующим войсками округа и членом Реввоенсовета СССР, он всегда уважительно относился к литераторам, журналистам и считал, что они стоят в общем строю и помогают воспитывать войска в духе партийных ленинских требований.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Командарм Ионa Якир
СообщениеДобавлено: 31 дек 2016, 16:26 
Не в сети
Главный модератор
Главный модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 21 дек 2008, 22:21
Сообщения: 16938
Воспоминания Сарры Лазаревны Якир.
    Продолжение

С большой теплотой и добродушным юмором рассказывал мне Иона о том, как он стал командиром китайского батальона.
- Понимаешь, однажды ночью будят меня. В чем дело? Пришел, говорят, какой-то китаец, поговорить хочет. Давайте, говорю, его сюда. Входит китаец и жестами зовет меня во двор. Зачем? Выхожу, а во дворе толпа китайцев. По окрику «Васики» - так назвал себя ночной гость - все подтянулись как по команде «Смирно». Ну, а потом мы кое-как договорились. Китайцы решили воевать за Советскую власть. Создали мы целый батальон, а командиром стал еще один китаец... Иона Якир!
Весь рассказ сопровождался энергичной жестикуляцией, уморительной мимикой и веселым хохотом.
По отзывам Ионы, китайцы были очень честными, выносливыми и стойкими воинами. Если рядом от вражеской пули или гранаты погибал друг или брат, китайский боец задерживался только на две-три секунды, чтобы прикрыть глаза убитому. И опять кидался в бой. А уж если было приказано не отступать, то никакая сила, кроме слова командира, не могла заставить любого «Васику» уйти со своего места.
Особенно, помнится, Иона расхваливал бойца по фамилии Сен Фу-ян. Тот пользовался среди красноармейцев китайцев большим авторитетом. Часть китайских бойцов погибла на советской земле, часть потом вернулась на свою родину. Все, кто остался жив, насколько я знаю, сохранили добрую память о русских большевиках и о своем бесстрашном командире «капитане Якила»


Тираспольекий отряд, как известно, отходил из Бессарабии с боями через Одессу - Вознесенск-Екатеринослав.
Под Екатеринославом Иона был тяжело контужен и ранен, и его, потерявшего сознание, увез санитарный поезд. Товарищи уже решили, что он не жилец на этом свете, и даже разобрали, по фронтовой традиции, его личные вещи на память. Однако одна медицинская сестра выходила его. Когда Иона немного оправился, он взял костыль - второго не нашлось - и начал пробираться к остаткам своего отряда.
Нелегким, вернее очень тяжелым и опасным, был этот путь, но Иона все же добрался до своих и нашел их в Воронеже.
Я в это время находилась в Харькове и каждый день с нетерпением ждала весточек от любимого человека. Почта фактически не работала, письма не приходили, и я всякими правдами и неправдами добивалась сведений о Якире. В то время я еще не была его женой, поэтому во всех учреждениях, куда обращалась, ко мне относились недоверчиво, не очень внимательно, а то и просто отмахивались.
И все же я узнала, что Иона жив, а штаб 8-й армии, или Южной завесы, размещается где-то в районе Воронежа - Лиски. Я была молода и неопытна, и мне все казалось легко достижимым. Во всяком случае, желание увидеть любимого человека было так велико, что я, к ужасу моей сестры, решилась на безумный в то бурное время шаг - ехать в Воронеж. Отговорить и удержать меня не мог никто, и я двинулась в путь.
Теперь об этом даже страшно вспоминать. Харьков оккупировали немецкие войска. Демаркационная линия проходила где-то между Белгородом и Курском. Зима. Поезда ходят редко, нерегулярно и забиты до отказа. Свирепствует тиф и даже холера. Деньги обесценены и мало кого интересуют. В общем, ни дать ни взять - сплошное хождение по мукам. И все же я добралась до Воронежа, где, как уже упоминала, нашла новых друзей Ионы, а его самого не застала - он в это время находился в районе Коротояка.
Теперь я имею возможность пользоваться некоторыми архивными материалами, поэтому позволю себе привести выдержку из представления Якира к первому ордену Красного Знамени. Текст представления сжато, но выпукло характеризует боевую деятельность Ионы в те дни.
Вот что писал в представлении начальник 12-й дивизии Любимов: «...Благодаря только настойчивости, крайнему напряжению всех сил 12-я дивизия одолела казаков Краснова, захватила Лиски и вышла на линию Икорцев. Дивизия обязана своим успехом главным образом энергии и деятельности члена РВС 8-й армии т. Якира. Он проявил неутомимую деятельность, железную волю и энергию. Не смущаясь ни временными неудачами, ни случайными поражениями, твердо веря в счастливый исход операции, т. Якир вел железной рукой подчиненных ему красноармейцев к победе. Непрерывный тяжелый труд в течение трех недель надломил его израненный организм, но, уже будучи больным, он продолжал руководить операциями и, собирая последние остатки сил, еле вставая с постели, т. Якир в грозные минуты, когда колебались полки, сам встал в ряды их на поле сражения. Когда в минуту смятения полки отошли к Коротояку, т. Якир лично их устроил и, дав отдохнуть, повел в контрнаступление, взяв Коротояк, на плечах отступающих казаков ворвался в Лиски и нанес им поражение. У Коротояка, уговаривая отступающих в панике красноармейцев, т. Якир был смят не рассуждавшей массой и чуть не расстрелян. Все эти неудачи не сломили железную волю т. Якира, и РВС дивизии свидетельствует, что достигнутый успех в овладении военно-стратегическим узлом Лиски и выход наших полков на линию Икорцев всецело должен быть приписан боевой деятельности т. Якира...»
А вот выдержка из заключения вышестоящего командования: «...К моменту приезда т. Якира в Коротояк положение было критическим. В Коротояке находились части Кексгольмского полка, и то они эвакуировались в Репьевку - Острогожск... Якир поехал в Острогожск и заставил Сахарова подчиниться дисциплине и сражаться в рядах 8-й армии. В течение двух дней он собрал разбросанные остатки полков и двинул их в бой...»
Перечитывая сейчас документы, я представляю себе дорогого мне человека, любителя музыки и химии, в гуще боев. В то время, добравшись до Воронежа, я питалась только слухами и рассказами товарищей. Эти рассказы, как мне иногда казалось, сочинялись специально для меня. Пусть, мол, девушка, невеста Якира, порадуется!
Прямо из гущи боев Иону, больного и ослабевшего, отвезли в имение Охотниково, предоставив ему возможность немного отдохнуть и прийти в себя. Вместе с секретарем Реввоенсовета армии Владимиром Константиновичем Соцковым я тоже отправилась туда. Когда я увидела любимого, сердце мое сжалось от боли и испуга. На него страшно было смотреть. Скелет, еле обтянутый кожей, заострившееся лицо с ввалившимися глазами, со странным отсутствующим взглядом... От прежнего жизнерадостного и довольно крепкого студента ничего не осталось.
Моему приезду Иона не обрадовался и даже с упреком сказал:
- Зачем ты приехала? Зачем подвергала себя опасностям и лишениям?
Потом он устало прикрыл глаза и глухо произнес слова, от которых и по сей день, когда вспоминаю, горло схватывает судорога.
- Пойми, Саинька, сейчас моя жизнь отдана революции... На личные радости я не имею права до тех пор, пока Советская власть твердо не станет на ноги... Не сердись и пойми меня...
Он еле шевелил губами, но слова шли из самой глубины его сердца, и я, не найдя ответа, молча и виновато присела рядом. Осторожным движением он погладил мою руку - крепись, мол, все еще впереди, не отчаивайся...
Мне ничего не оставалось делать, как побыстрее собраться обратно в Воронеж, а оттуда в Харьков.
Заметив в моих глазах печаль и страдание, товарищи из штаба армии - Соцков, Весник, Базилевич, Фирсов - старались меня успокоить и даже слегка поругивали Якира за то, что он гонит невесту обратно. Но, видимо, они гордились Ионой. Кто-то даже бросил такую фразу:
- Не человек, а кремень. Кроме революции, для него ничего не существует.
Следующая моя встреча с Ионой произошла в маленьком городке Сватово-Лучки, неподалеку от Харькова. На этот раз Иона сам вызвал меня телеграммой на два дня, воспользовавшись небольшим затишьем на фронте. Вместе с друзьями встретил меня на вокзале и повез домой. На столе был приготовлен скромный завтрак, в вазочке стоял большой букет цветов. Это меня очень растрогало.
Иона чувствовал себя лучше, был словоохотлив и заботлив.
Два дня пролетели как сон. Переполненная счастьем и любовью, я с трудом рассталась с Ионой и поехала назад, в Харьков.
Работала я в Харьковском горпродкоме счетоводом. Однажды утром только раскрыла служебные бумаги и счета, как услыхала за спиной шум и знакомые голоса. Подняла голову и обмерла: в дверях увидела улыбающихся Иону Якира и Володю Соцкова. Неловко обняв меня, Иона протянул какую-то бумажку:
- Читай... И собирайся побыстрее!
Это было разрешение начальства отпустить меня с работы. Оказывается, Иона уже успел побывать у начальника горпродкома, представился ему моим женихом, прибывшим на короткий срок с фронта, и получил разрешение увезти свою невесту.

В горпродком я уже не вернулась: вместе с Ионой уехала к месту его нового назначения - в Одессу. Поселились мы на даче бывшего царского генерала Сухомлинова, вскоре к нам присоединились Гарькавый, Левензон, Гусарев и еще много товарищей, направленных на Украину. Здесь же, в Одессе, Иона стал с благословения товарища Аралова формировать 45-ю стрелковую дивизию.

Я начала работать в информотделе Бессарабского правительства и находилась в эшелоне на станции Раздельная.
Штаб 45-й дивизии разместился на станции Бирзула, поэтому видеться с Ионой приходилось очень редко, да ему было и не до меня: навалилось слишком много срочных и трудных дел.
Бессарабское правительство просуществовало недолго, и после его расформирования я с радостью поспешила в Бирзулу. Но обстоятельства снова разлучили нас с мужем.
Одессу, Вознесенск, Помошную и Черкассы захватили деникинцы. Вся территория между Каневом и Белой Церковью и к югу от железной дороги Бирзула - Голта кишела многочисленными петлюровскими и прочими бандами. Возле Жабокричева и Крыжополя оперировали части галичан, к югу вдоль Днестра - румыны. 45-я дивизия оказалась во вражеском кольце, из которого надо было вырваться во что бы то ни стало. Из истории гражданской войны известно, что в связи с таким положением была создана Южная группа войск, которую возглавили Якир, Гамарник, Затонский и Немитц. Командование 45-й дивизией временно принял на себя Илья Гарькавый. Поход Южной группы занимает свое почетное место в военной истории, и не мне описывать его. Приведу только отдельные детали.

Помню, как-то ночью Иона вместе с Гамарником и Затонским приехал из Одессы на паровозе. Даже не зайдя в наш вагон, чтобы поздороваться со мной, Иона направился прямо в штаб: там состоялось военное совещание.
Всю ночь я просидела без сна, прислушиваясь к каждому шороху. Неужели он уедет, так и не повидав меня?
Но под утро Иона забежал в вагон, порывисто обнял меня и прошептал в самое ухо: - Саинька, дивизия окружена... Весь подвижной состав мы сожжем, а сами будем прорываться... - Потом испытующе взглянул на меня, словно хотел проверить, пойму ли я его, и добавил: - Я приказал всем женщинам покинуть дивизию. Тебе нужно показать пример и уехать первой. Захвати с собой еще несколько семей.
- Неужели ты заставишь меня уехать в такой момент? - запротестовала я.
- Иного выхода нет. Поход будет тяжелым, прольется много крови, я должен все время быть рядом с бойцами. Нет, нет, жёны станут обузой, пойми это...
- А если что случится?..
Он усмехнулся и ласково погладил меня, как ребенка.
- Мы с тобой молоды, родная, будем надеяться на лучшее... Как только вырвемся, обязательно встретимся!..
Еще несколько минут я упрашивала взять меня с собой, но Иона был неумолим. С необычной для него настойчивостью он объяснил мне, что сейчас должен быть свободен от всяких личных переживаний и волнений и думать только о спасении войск. Конечно, я видела, чувствовала, что ему очень тяжело расставаться со мной: ведь мы, собственно, еще не успели и побыть вместе, но, отдав приказ, он не хотел для себя никаких привилегий.
На следующее утро мы, группа командирских жен и детей, на подводах выехали из расположения штаба 45-й дивизии в сторону Одессы. По дороге многие разбрелись в разные стороны. А я и Ася Коренблит устроили небольшую инсценировку. Объявив себя курсистками, потерявшими связь с богатыми киевскими родными, мы упросили начальника белогвардейского бронепоезда, стоявшего под парами на станции Одесса, довезти нас хотя бы до Казатина. Офицер то ли поверил нашим сказкам, то ли хотел выглядеть в глазах молоденьких «аристократок» галантным кавалером, но он согласился помочь нам: до Казатина довез, а там, козырнув, высадил. Из Казатина мы поездом доехали до Фастова, потом до Киева, где и стали ждать прихода Красной Армии.
Наша очередная встреча с Ионой состоялась в Екатеринославе (Днепропетровске).

Мост через Днепр был взорван, покореженные фермы беспомощно повисли над водой. Поезд подошел к первой, сохранившейся половине моста, затем пассажиры высадились из вагонов, кое-как добрели до берега и начали карабкаться наверх, чтобы продолжать путь пешком, на под-водах или машинах.
Я брела по колено в воде, как вдруг кто-то поднял меня и бережно водворил на более сухое место. Это был он - мой родной и любимый. Ради одной минуты нашей встречи стоило перенести все, что я перенесла. На моих глазах блестели слезы радости и благодарности. Мы снова оказались вместе!..

Хочется описать мне и внешность Ионы. Ведь до боли сердечной была дорога каждая черточка его лица, каждое движение рук, свет и тени глаз. Опишу его таким, каким видела в последний раз в Киеве, в конце мая 1937 года, перед отъездом в Москву.
Высокий, очень стройный, не широкоплечий. Движения его были плавными, даже изящными. Черные густые волнистые волосы на высоко поднятой голове. Четкий рисунок бровей и рта. Типичный для всех Якиров нос – не большой, чуть курносый. Карие глаза, добрые и пытливые, будто всё знающие и всё понимающие.
Во все времена года он выглядел загорелым, смуглым, так как большую часть своего служебного времени проводил в поездках, на воздухе, под солнцем, дождем и ветром. Ежедневно занимался гимнастикой и, хотя физической силой похвалиться не мог, в любимом виде спорта - цыганской борьбе - всегда выходил победителем. Двигался много, быстро, легко переносил и жару, и холод.

Еще с юности я знаю сестру Ионы - Изабеллу Эммануиловну, а попросту Белочку. Он очень любил ее. Не только внешне - своим духовным обликом она была так похожа на брата. И сейчас, встречая ее, я как бы вижу и своего незабвенного мужа. Изабелла Эммануиловна тоже пережила ужасную трагедию - гибель любимого брата, а затем мужа - Семена Захаровича Корытного.
...Годы гражданской войны остались позади. Мы поселились в Харькове, потом переехали в Киев, где в 1923 году у нас родился сын, названный в честь ближайшего друга Ионы - Петра Ионовича Баранова, командующего военно-воздушными силами Республики, - Петей.

Жили мы, как говорится, на людях. Всегда в нашей квартире было полно народу. Приходили не только по делам, а и просто побеседовать, посмеяться, отдохнуть. Двери были открыты для всех - и больших начальников, и партийных руководителей, и бывших фронтовиков, рабочих предприятий, и командировочных, не нашедших места в гостинице или в общежитии. Приходили к нам и жены командирские, и их дети... Несмотря на свою огромную занятость, Иона Эммануилович всегда находил время потолковать с гостями, рассмешить их остроумной шуткой, повозиться с ребятишками, окружавшими его любимца Петю.
Друзей у Ионы было много, очень много. Такие же искренние, сердечные, убежденные ленинцы, они неизменно находились рядом с Ионой, и он, уверена, не мог бы и дня прожить без них, в замкнутой семейной скорлупе.
Назову некоторых близких друзей Якира. Прежде всего, Петра Баранова, о котором только что упомянула. Я знала его еще с 1920 года, когда Баранов был членом Реввоенсовета 14-й армии. И уже тогда приметила, что между ним и Ионой существует настоящая мужская, партийная дружба, которая имеет крепкий фундамент: единство взглядов и характеров, уважение к людям и безгранично восторженную веру в Ленина.
Под стать им был и Иван Алексеевич Акулов, крупный партийный работник. С ним Иона мог подолгу беседовать на любые темы.
Ян Гамарник, Лаврентий Картвелишвили, Илья Гарькавый, Николай Голубенко, Иван Дубовой, Василий Бутырский, Николай Попов, Семен Корытный, Г. Д. Хаханьян, М. П. Амелин, Николай Каширин, очень многие командиры, комиссары частей и соединений, директора предприятий... Всех не перечислишь! Для них Иона Эммануилович был самым близким товарищем, кристально чистым и честным в помыслах и поступках. Поэтому и мне все эти люди были близкими и дорогими - ведь я не отделяла себя от мужа, жила его интересами, его делами и, конечно, всегда была гостеприимной хозяйкой.

Однажды под утро из домашнего кабинета мужа до меня донеслись странные звуки, похожие на всхлипывания. Перепуганная, я вбежала в комнату и увидела такую картину: Петр Баранов и Иона Якир, обнявшись, рыдали, как рыдают в большом горе безутешные женщины. Оказалось, что умер Фрунзе. За несколько дней до этого Иона и Баранов навещали Фрунзе в больнице. Михаил Васильевич чувствовал себя неплохо и спокойно готовился к операции. И вдруг такой неожиданный финал! Иона весь почернел от горя и с трудом заставлял себя двигаться и заниматься своими служебными и партийными делами.

Мне очень трудно и больно вспоминать и писать о последних днях нашей совместной жизни, о трагической гибели дорогого мне человека...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Командарм Ионa Якир
СообщениеДобавлено: 31 дек 2016, 16:28 
Не в сети
Главный модератор
Главный модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 21 дек 2008, 22:21
Сообщения: 16938
Воспоминания Петра Якира, сына И.Э. Якира.


"БУДЬ НАСТОЯЩИМ, СЫH"
    П. И. Якир

Отца я помню очень хорошо. Помню его внешность, голос, характерные жесты, улыбку, смех...
Помню многих людей, приходивших к нам в дом, их беседы с отцом. Помню даже то, что, как я теперь понимаю, мне и не положено было знать. Но что поделаешь, я был любознательным парнишкой, старался почаще бывать подле отца и в меру моего тогдашнего разумения понять и осмыслить окружающее.
Совсем отчетливо помню себя с семилетнего возраста, то есть с конца 1930 года. Я готовился стать первоклассником и уже видел себя в длинных брюках с ученическим ранцем за спиной. Это событие ожидалось у нас в семье давно, и отец часто разговаривал со мной о том, что учиться надо много и старательно. Он рассказывал, что в свои детские годы учился с охотой, мечтал стать ученым-химиком, и хотя в царское время все это было нелегко, своего он добился бы наверняка.
- Знай, сынка, - говорил папа, - каждый человек обязан быть требовательным прежде всего к самому себе. Иначе он станет мямлей и никакой пользы не принесет ни себе ни людям. Разве ты хочешь быть мямлей?
Нет, мямлей я быть не хотел, но еще неясно представлял себе, в чем должна проявляться требовательность и самодисциплина. Хорошо учиться? Ну, учиться-то я буду прилежно. Не пачкать учебники и тетради, не драться с товарищами?.. Постараюсь... А если кто-нибудь меня обидит? Смолчать или дать сдачи?..
Отец терпеливо втолковывал мне, как и в каких случаях надо поступать. Я обещал послушно выполнять его советы.

В то время мы жили в Харькове, на Ветеринарной улице. Папа часто гулял со мной по вечерам, перед сном, и эти прогулки я очень любил. У нас даже были постоянные маршруты. Обычно мы медленно шли до здания Технологического института. Здесь отец останавливался и крепко сжимал мою руку, как бы приказывая помолчать. Теперь я понимаю, что его тянуло к месту, где пролегла одна из тропинок его юности, где он учился и начинал свою революционную деятельность. «Техноложка» была дорога его сердцу, и он, уже прошедший гражданскую войну и навсегда расставшийся с мыслью стать химиком, разрешал себе эту маленькую слабость: постоять у здания alma mater. Глаза его слегка щурились, по лицу бродили тени воспоминаний, и, если бы не мое нетерпение - «Папа, пойдем», - он, может быть, стоял бы здесь долгими часами.
Иногда маршрут менялся: мы шли вверх по Пушкинской улице, или же направлялись к кладбищу, где похоронена моя бабушка Клара - мать отца.
С увлечением отец рассказывал мне о своих студенческих годах, о самой интересной, по его мнению, науке - химии и обязательно добавлял:
- Если бы не революция, я, сынка, стал бы химиком. И ты видел бы меня сейчас не в гимнастерке, а в белом халате, и я бы колдовал над колбами, пробирками и мензурками.
- А почему ты не можешь надеть белый халат? - задавал я наивный вопрос. Отец усмехался, гладил меня по голове и задумчиво отвечал:
- Халат-то я могу достать... Хоть три халата... А вот химией заниматься некогда.
- Ты же начальник, кто тебе может запретить?
- Чудачок ты и многого еще не понимаешь. Вырастешь - поймешь, что есть дела и поважнее химии.
Меняя тему, папа начинал рассказывать мне о звездах, которые густо усеивали небо над Харьковом. Он хорошо разбирался в астрономии, знал названия многих созвездий и высчитывал расстояния до них от Земли. Это изумляло меня и казалось непостижимым. Но слушал я внимательно, так как отец о самых сложных предметах умел рассказывать понятно и увлекательно.
- А знаешь, - как-то сказал отец, - у меня есть своя звезда - Вега!
- Почему она твоя и почему Вега?
- Потому что она большая, находится в зените и к ней ведет прямой путь.
Смысл этого ответа был мне не совсем ясен, но я усвоил главное: прямой путь - путь настоящего человека. Впоследствии, когда меня кто-либо спрашивал, есть ли у меня своя звезда, я с гордостью отвечал:
- Вега!
Сегодня я понимаю, что означали слова отца о прямом пути. Таким путем он шел всю свою жизнь...
Отец старался приучить меня ничего не бояться. Поэтому, когда мы приходили на кладбище, он часто прятался от меня и оставлял одного. Сначала меня охватывал страх, но постепенно я привык и уже спокойно расхаживал по темным дорожкам кладбища мимо могил и надгробных плит.
Однажды мы сели у могилы бабушки, и папа начал тихим голосом рассказывать страшную историю о том, как какой-то голодный преступник вырезал у мертвеца печенку и хотел ее зажарить. Но в тот момент, когда преступник разводил огонь, мертвец поднялся из гроба и крикнул: «Отдай мою печенку!..» Эти слова папа произнес неожиданно очень громко, и я съежился от испуга. Но во второй раз этот же рассказ уже не произвел на меня такого впечатления, и я спокойно ждал заключительного возгласа.
Через некоторое время папа повторил ту же историю моим сверстникам, собравшимся у нас в темной комнате, без света. Я знал все наизусть, а остальные ребята слушали впервые. Когда папа крикнул последнюю фразу, Вовка Каширин с перепугу захныкал, а я засмеялся, успокоив тем самым замерших слушателей. Во всяком случае, «страшные истории» на меня больше не действовали, я перестал бояться темноты, привидений и домовых.
Позже, когда мы переехали в Киев, я, как все дети, тем более дети военных, любил играть в войну. Все мои товарищи тоже увлекались «боями», мастерили деревянные сабли, винтовки и сражались с белогвардейцами. Конечно, все хотели быть только красными, и это обстоятельство порождало почти непреодолимые трудности. Возникали споры, перебранки. Красными становились наиболее упорные и настойчивые.
Играли мы и при помощи спичек: коробки и спички изображали войска и укрепления. Каждый из нас командовал группой войск какой-нибудь выдуманной страны и старался победить противника. Увлечение и азарт охватывали нас, и мы иногда не замечали, как в комнату заходил папа и, не мешая нам, наблюдал за «военными действиями».
Но однажды, нарушив правило, папа присел рядом с нами, потом опустился на колени и попытался разобраться в разыгравшейся «битве».
- Против кого наступают твои войска? - спросил папа, показывая на мои спичечные коробки.
- Против этого... ну как его... противника... - Не найдя нужных слов, я выпалил: - Против Вовки Постышева.
- А, вот оно что!.. Какие же части действуют на твоем участке?
Я объяснил, пересчитывая спички, что имею три пехотные дивизии, одну кавалерийскую и одну танковую. Папа хитро сощурил глаза и задал каверзный вопрос:
- Где же твой обоз?
Я удивленно фыркнул. Подумаешь, кому нужен какой-то обоз, когда мы ведем настоящее сражение!
- Ну, тогда ты долго не продержишься, - добродушно улыбнулся папа и тут же пояснил, что без тылов войска не могут сражаться и побеждать. Ведь нужны патроны, снаряды, медикаменты, продовольствие...

Кажется, в 1934 году происходили учения или маневры наших войск. Собираясь на эти учения, отец спросил меня:
- Может быть, хочешь посмотреть, как живут и действуют не спичечные коробки, а настоящие войска?
Разве можно было устоять против такого заманчивого предложения!
И вот я оказался среди множества командиров, которые раскладывали и склеивали большие карты, что-то на них чертили разноцветными карандашами, наблюдали в бинокли за передвижением войск... Все это было захватывающе интересно, и я тоже воображал себя знаменитым полководцем и непобедимым героем, таким, например, как Котовский, или Фабрициус, или... Ганнибал. Да, и о Ганнибале я слыхал от папы и даже запомнил подробности сражения при Каннах.
Учения частично разыгрывались в воздухе. Представьте мою гордость, когда я вместе с другими командирами, составлявшими группу главного руководства, взобрался в двухмоторный бомбардировщик и устроился в стеклянной кабине штурмана, называвшейся «Моссельпром».

В конце зимы 1934 года я заболел дифтеритом. Родители очень волновались, мама торопила врача поскорее сделать мне какие-то уколы. Но я боялся уколов, капризничал, хныкал и заявил, что не желаю видеть иглу и колоть себя не дам.
Во время этой бурной сцены из штаба приехал отец. Он подошел к моей кровати и сказал только одно слово:
- Сын!..
В тоне, каким он произнес это слово, было всё: и любовь ко мне, и страх за мое здоровье, и укор за капризы. Мое сопротивление было сразу же сломлено. Я немедленно поднял рубашку и зажмурил глаза. Укол сделали. После этого отец присел на край кровати и попросил меня объяснить, почему я так боялся укола.
- Игла очень длинная и страшная.
- Да, длинная, острая, но не страшная. Советую тебе никогда ничего не бояться. Ты знаешь, сын, что я был на войне. Больше всего мы опасались трусов. Трус - хуже червя. А человек - не червяк и должен владеть собой, своими нервами, своей волей. Мне было бы очень стыдно, если бы мой сын, сын коммуниста, оказался трусом.
Отец говорил медленно, спокойно, не выпуская моей горячей руки из своих ладоней. Я прижался лицом к рукаву его гимнастерки и твердо заявил:
- Тебе не придется стыдиться... Я не стану трусом!..
- Вот это другой разговор, - повеселел отец. - Чем же наградить тебя?
- Прочитай мне что-нибудь.
- Тогда слушай.
И он, не повышая голоса, читал на память стихотворения: «Думу про Опанаса» Эдуарда Багрицкого, а потом «Буревестник» Максима Горького.
- В детстве я очень любил эти стихи, - со вздохом сказал папа. - В особенности «Буревестник»... Ну, до свиданья, поправляйся...

На следующий день кто-то позвонил отцу. Он нервно сжал в руке телефонную трубку и даже побледнел. Потом положил трубку на рычаг и долго молчал, опустив голову и вздрагивая плечами. Я с недоумением следил за отцом: таким видел его впервые. Что случилось? Оказалось, что в Ленинграде убит Сергей Миронович Киров, о котором папа часто отзывался как об очень умном, талантливом работнике и выдающемся ораторе.
Мрачный, подавленный, отец ходил по комнатам и несколько раз, ни к кому не обращаясь, повторял:
- Непостижимо!.. Чудовищно!.. Кому это нужно?.. Такой человек!.. Такой большевик!..
Потом срывал трубку телефона и требовал немедленно сообщить новые подробности.
Подробностей, видимо, никто не знал, и отец, схватив фуражку, стремительно вышел из дому - толи в штаб, толи в ЦК Компартии Украины.

С того времени к папе, как члену Центрального Комитета партии, приставили охрану. Он был этим очень недоволен.
- Понимаешь, - говорил он как-то маме, - получается, будто я отгораживаюсь от людей. Это неприятное и мучительное чувство. Куда ни шагнешь - за тобой идут... Не такая уж я персона...
Но пришлось смириться, и теперь в выходные дни, выезжая за город в часть или на новостройки, папа вынужден 6ыл брать с собой в машину и сотрудников охраны.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Командарм Ионa Якир
СообщениеДобавлено: 31 дек 2016, 16:33 
Не в сети
Главный модератор
Главный модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 21 дек 2008, 22:21
Сообщения: 16938
Воспоминания Петра Якира, сына И.Э. Якира.
    Продолжение

1936 год мне памятен событиями в Испании. Из разговоров взрослых я понимал, что там буржуи-фашисты пытаются
задушить молодую красную республику и некоторые наши красноармейцы и командиры просят разрешения поехать добровольцами в Мадрид.
Дни шли за днями. Папа каждую ночь звонил в Москву и справлялся о положении в Испании.
Дома, в своем кабинете, повесил большую географическую карту, на которой отмечал боевые действия, приговаривая про себя:
- Но пасаран!.. Но пасаран!..
Мы, ребята, знали значение этих двух слов, ставших боевым девизом испанских республиканцев,
и тоже повторили их, обсуждая волновавший нас вопрос: кто победит - красные пли черные?


Летом 1936 года здоровье папы сильно ухудшилось, лицо его часто желтело и становилось похожим на пергамент, под глазами не исчезали темные набрякшие мешки. Вся наша семья выехала в Чехословакию - в Карловы Вары. Жили в пансионате, причем папа строго экономил деньги, не разрешал тратить лишнего, так как хотел привезти на Родину и сдать в Госбанк как можно больше валюты.
В это же время в Мариенбаде лечился Максим Максимович Литвинов. Однажды он позвонил и пригласил нас навестить его. Мы поехали в Мариенбад. Встретил гостей Максим Максимович очень радушно, затем уединился с папой, и они долго беседовали. Мы с мамой терпеливо ждали.
Потом Литвинов предложил прогуляться. Мы вышли из города на шоссе и медленно брели, осматривая окрестности.
- Иена Эммануилович, - сказал Литвинов, - гляньте осторожно назад.
Позади брели две тени - шпики, следившие за нами. Чтобы отвязаться от них, Литвинов попросил маму вернуться в город, взять автомобиль и нагнать нас на шоссе. Мама крепко сжала мою руку и потянула за собой, хотя мне не хотелось оставлять папу. Просьбу Литвинова она выполнила: вскоре мы подкатили на машине, папа с Литвиновым быстро сели, и все мы помчались по направлению к Карловым Варам. Оба шпика - я это хорошо видел - заметались по шоссе. Машины у них не было, а угнаться за автомобилем на своих двоих они не могли. Максим Максимович и папа, оглядываясь, усмехались.
- Пусть побегают и попотеют! - сказал Литвинов. Вместе с Литвиновым мы провели еще сутки. Прощаясь, Максим Максимович сказал папе:
- Иона Эммануилович, положение в Европе очень серьезное. Выздоравливайте скорее. Ведь вы хорошо знаете немцев, их армию и, надеюсь, сумеете утереть им нос.
- Ничего, Максим Максимович, - ответил папа. - Мы гораздо сильнее немцев духом и революционным энтузиазмом, да и техника у нас теперь получше.

Возвращаясь на Родину, мы остановились в Вене, в советском посольстве. Напротив возвышался дом австрийского канцлера Шушнига. Видимо, власти опасались каких-то событий: дом Шушнига охранял плотным кольцом чуть ли не батальон солдат в касках. Сотрудники нашего посольства тоже были встревожены. Они собрались вокруг отца, и он, ободряя и успокаивая их, говорил, что ход истории остановить нельзя, а себя надо держать в руках.
- В Карловых Варах, - сказал папа, - мы тоже видели таких молодчиков.
Действительно, в Карловых Варах мы как-то зашли в кафе и увидели группу кричавших и размахивавших руками мальчишек и пожилых мужчин. Папа нам объяснил, что тот, что сидит у края стола с видом пророка, это Генлейн, главарь фашиствующих судетских немцев.
Какая существовала связь между крикунами Генлейна и положением в Вене, я не знал и, честно говоря, не очень этим интересовался. Но меня огорчало, что отца все эти события тревожили, волновали и он вспоминал о них дома не один раз.


Однажды в школе классный руководитель Надежда Васильевна Дехтяр отобрала у меня блокнот с записанными «блатными» песнями. Она позвонила маме и попросила передать блокнот папе.
В тот же день у нас состоялся обстоятельный разговор. Блокнот лежал рядом, на письменном столе. Я, конечно, чувствовал себя виноватым и терпеливо молчал, выслушивая наставления отца. А он, не повышая голоса, говорил:
- Мне уже сорок лет, и то я краснею, читая песни, которые тебе так понравились. В твоем возрасте мы занимались другим - переписывали Манифест Маркса и Энгельса и заучивали его наизусть. Если нам удавалось достать газету со статьей Ленина, мы считали себя счастливыми. Ведь эти статьи, книги, листовки помогали самоотверженно бороться за идеи большевистской партии. А что ты почерпнешь из таких песен? Чему они научат тебя? За какие идеи ты будешь бороться?
Мои руки пай-мальчика лежали на краю стола, и папа своей рукой сильно придавил кончики пальцев. Мне было больно, но я смолчал и рук не отдернул.
- Подумай обо всем, - закончил беседу папа. - Жизнь настоящего человека куда интереснее этой грязи.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Командарм Ионa Якир
СообщениеДобавлено: 31 дек 2016, 16:37 
Не в сети
Главный модератор
Главный модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 21 дек 2008, 22:21
Сообщения: 16938
Воспоминания Петра Якира, сына И.Э. Якира.
    Продолжение

Тот, кто изучает историю нашей партии, в частности историю Коммунистической партии Украины, найдет на страницах этой истории фамилии многочисленных друзей Ионы Эммануиловича Якира, стойких большевиков, учеников и соратников великого Ленина. А для меня в то время они были просто дядями, тетями, гостями в нашей квартире, людьми, которых уважал и любил отец. Хорошо помню П. И. Баранова, И. А. Акулова, В. Я. Чубаря, П. П. Постышева, Г. И. Петровского, С. В. Косиора, Н. Н. Попова, М. П. Амелина, Г. Д. Хаханьяна, Н. Н. Демченко, Н. Д. Каширина. Наиболее близкими, как мне кажется, были отцу Я. Б. Гамарник, И. И. Гарькавый, И. Н. Дубовой. Часто нас навещали С. И. Сапронов и его жена В. А. Камерштейн. Своими людьми в доме был шофер Баденков, давнишний адъютант папы в двадцатые годы Ф. Иртюга, последний адъютант В. Захарченко. А вообще-то наш дом всегда был полон: друзья, приехавшие в командировку военные, партийные работники....
Все эти люди остались в моем сознании простыми, честными коммунистами, всегда думавшими об интересах страны и партии и целиком отдававшимися своей работе, своей службе.


И вот неожиданный, как взрыв бомбы, трагический финал.
28 мая вечером стало известно о передаче дела по обвинению М. Н. Тухачевского в следственные органы.
Мы жили на даче в Святошине, под Киевом. Папа в эти дни был занят на съезде Компартии Украины. Мы с мамой занимались своими домашними делами, кроме того, я готовился к экзамену по алгебре.
Приехал папа, стал проверять меня по алгебре: мне предстояло перейти в восьмой класс.
Звякнул, затем продолжительно зазвонил телефон. Междугородная?.. Папа подошел и поднял трубку. Я очутился рядом. Звонили из Москвы.
Выслушав, папа спокойно ответил:
- Климент Ефремович, но ведь сегодня уже все поезда на Москву ушли. Разрешите лететь самолетом... Нельзя?.. Слушаюсь, завтра выеду первым поездом.
- Срочно вызывают на заседание Военного совета, - бросил он, задумчиво потирая ладонью лоб.
На следующий день я провожал отца на Киевском вокзале. Поезд отходил в тринадцать часов пятнадцать минут. На платформе собрались и командиры штаба округа, и, кажется, некоторые делегаты съезда. Папа со всеми попрощался, потом прижал меня к себе, поцеловал и, отодвинув на расстояние вытянутой руки, серьезно и твердо сказал:
- Петя, будь мужчиной!..
Я не понял этого прощального наставления отца и пробормотал что-то вроде того, что я уже давно мужчина.
- Тем лучше...
Папа поднялся на ступеньки вагона. Поезд тронулся, постепенно набирая скорость. И тут я услыхал последние слова отца:
- Будь настоящим, сын!.. Настоящим!..
Я долго глядел вслед убегавшему поезду и ощущал во рту горечь, а на сердце - тяжесть...
Почему?.. Вечером у нас был обыск... Всё стало ясно.

Прошло десять суток. Тяжелых, томительных, горестных. О судьбе отца мы ничего не знали. На одиннадцатый день мы прочитали в газете сообщение о том, что над большой группой военных состоится судебный процесс. В числе обвиняемых были названы М. Н. Тухачевский, И. Э. Якир, И. П. Уборевич, А. И. Корк, Р. П. Эйдеман, В. М. Примаков, В. К. Путна и Б. М. Фельдман. В тот же день мою мать вместе со мной вызвали в Особый отдел округа и предложили немедленно выехать в Астрахань. Меня удивило одно обстоятельство: у мамы отобрали паспорт. Зачем?
Кое-как собрав самые необходимые вещи, мы выехали из Киева. Из газет узнали в дороге страшную новость: все военачальники, обвинявшиеся в измене Родине и шпионаже, приговорены к расстрелу, и приговор приведен в исполнение. Мама, забившись в угол вагона, рыдала, а я, находясь в состоянии прострации, молчал.

В Астрахани взамен паспорта матери выдали удостоверение административно-ссыльной. В городе уже находились семьи М. Н. Тухачевского, И. П. Уборевича, Я. Б. Гамарника и других.
Через некоторое время в одной из газет я прочитал очень короткое письмо моей матери о том, будто она отказывается от отца. Это была явная ложь: все эти дни и недели я не отходил от матери ни на шаг и знал, что она никакого письма никуда не писала. Значит, кто-то где-то сфабриковал «письмо» и напечатал его, чтобы еще раз «обосновать» чудовищный приговор.
Сначала мы с дедом (отцом матери) пытались скрыть от нее газету с «письмом». Но назавтра к нам прибежала жена Уборевича, Нина Владимировна, и протянула матери газету. Мать немедленно отправилась в Астраханское управление НКВД и заявила протест. Ей предложили, «если она хочет», написать опровержение. Но мы с дедом уговорили ее «не биться головой о стену» - опровержение все равно останется гласом вопиющего в пустыне.
Через месяц моя мать и другие жены осужденных неизвестно за что были арестованы. Меня определили в детприемник. А два дня спустя за мной приехали ночью сотрудники НКВД и повезли на допрос, прежде тщательно обыскав.

Много лет я пропутешествовал по лагерям и тюрьмам. Однажды во время очередного этапа
в Каргопольских лагерях (Архангельская область) в баню, где мылись заключенные,
вошел пожилой седой человек и громко спросил:
- Кто здесь Петя Якир? Я отозвался.
- Иди сюда, поговорим.
В этом человеке я узнал бывшего адъютанта отца. Виссариона Андриановича Захарченко.
Очень быстро, экономя драгоценные минуты, он рассказал мне подробности ареста отца.

Салон-вагон, в котором отец ехал из Киева в Москву, был отцеплен в Брянске. В купе вошли работники центрального аппарата НКВД, Один из них профессиональным движением вынул из-под подушки спавшего отца его личный пистолет. Затем отца разбудили, предъявили ордер на арест, приказали надеть штатский костюм и вывели к стоявшему у станции автомобилю. Несколько автомашин помчались в Москву.
За все время этой процедуры отец, по свидетельству Захарченко, задал только один вопрос:
- А где решение Центрального Комитета партии?
- Приедете в Москву, - ответил старший, - там все решения и санкции покажут.

Как-то Сталин сказал, что сын не отвечает за отца. И обманул. Во всяком случае, меня и моих друзей.
Много лет я, мальчишка, потом юноша, затем взрослый человек, «отвечал» за отца, к тому же ни в чем не виновного. Каких только обвинений не предъявляли мне - одно нелепее другого! Но везде и всегда в моих ушах звучали советы дорогого мне человека: взвешивать на весах совести факты, события, быть честным перед самим собой, перед комсомолом и партией.
И еще звучали и звучат поныне прощальные слова отца:
- Будь настоящим, сын!..
Я ношу фамилию Якир, горжусь этим и всей своей жизнью стараюсь выполнить совет отца - быть настоящим!



Из набора открыток "Советские военачальники - герои Гражданской войны", 1980 г.


Для просмотра вложений в этом сообщении вы должны быть зарегистрированным пользователем. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь. Регистрация займёт несколько минут.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Командарм Ионa Якир
СообщениеДобавлено: 20 май 2017, 09:34 
Не в сети
Новичок
Новичок

Зарегистрирован: 15 авг 2015, 01:44
Сообщения: 83
Когда-нибудь все -таки доказательно,а не полунамеками,опишут эти события по командованию РККА.
Что Гинденбург подарил Якиру,как полководцу-блеф хрущевской поры.Сталин не употреблял бранных слов в документах,за исключением краткой характеристики на письме Якира после ареста-Подлец и проститутка.Сам Петр /кстати,тесть известного барда и...Ю.Кима/-использовался как подсадная утка в тюрьмах 30-40х,и уже в 1960х-в диссидентском движении.Многочисленные свидетельства сидевших по политике-в сети.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Командарм Ионa Якир
СообщениеДобавлено: 20 май 2017, 15:09 
Не в сети
Главный модератор
Главный модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 21 дек 2008, 22:21
Сообщения: 16938
Sserg77 писал(а):
Сам Петр использовался как подсадная утка в тюрьмах 30-40х,и уже в 1960х-в диссидентском движении.

Следует учесть, что Пётр попал в лагерь будучи всего 14 лет от роду.
Личность и деятельность Петра мы здесь не обсуждаем, так как тема посвящена Ионе Якиру, а не его сыну.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Командарм Ионa Якир
СообщениеДобавлено: 21 май 2017, 16:55 
Не в сети
Местный
Местный

Зарегистрирован: 24 сен 2011, 15:47
Сообщения: 519
rimty писал(а):
Sserg77 писал(а):
Сам Петр использовался как подсадная утка в тюрьмах 30-40х,и уже в 1960х-в диссидентском движении.

Следует учесть, что Пётр попал в лагерь будучи всего 14 лет от роду.
Личность и деятельность Петра мы здесь не обсуждаем, так как тема посвящена Ионе Якиру, а не его сыну.

Посмотрите книгу Джозефа Дэвиса "Миссия в Москву".


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Командарм Ионa Якир
СообщениеДобавлено: 14 июл 2017, 15:49 
Не в сети
Гражданин
Гражданин
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 15 май 2012, 10:54
Сообщения: 3367
Большая Советская Энциклопедия (БСЭ), 1-изд, 1931 г., том 65,стр.447.


Для просмотра вложений в этом сообщении вы должны быть зарегистрированным пользователем. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь. Регистрация займёт несколько минут.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Командарм Ионa Якир
СообщениеДобавлено: 07 сен 2017, 16:00 
Не в сети
Гражданин
Гражданин
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 15 май 2012, 10:54
Сообщения: 3367
История Кишинёва(1466-1966).Изд."Картя Молдовеняскэ"-1966г.
И.Э.Якир.
Вложение:
История Кишинёва(1466-1966)Изд.Картя Молдовеняскэ-1966г.. .jpg


Для просмотра вложений в этом сообщении вы должны быть зарегистрированным пользователем. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь. Регистрация займёт несколько минут.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Командарм Ионa Якир
СообщениеДобавлено: 06 дек 2017, 17:06 
Не в сети
Гражданин
Гражданин
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 15 май 2012, 10:54
Сообщения: 3367
Большая Советская Энциклопедия (БСЭ), 2-изд, 1957 г., том 49,стр.521.


Для просмотра вложений в этом сообщении вы должны быть зарегистрированным пользователем. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь. Регистрация займёт несколько минут.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Командарм Ионa Якир
СообщениеДобавлено: 06 дек 2017, 22:56 
Не в сети
Главный модератор
Главный модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 21 дек 2008, 22:21
Сообщения: 16938
serj63-63 писал(а):
Большая Советская Энциклопедия (БСЭ), 2-изд, 1957 г., том 49,стр.521.

Издание 1957 года, и ни слова о репрессиях и расстреле. А ведь Якира реабилитировали в 1957 году.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Командарм Ионa Якир
СообщениеДобавлено: 07 дек 2017, 14:50 
Не в сети
Гражданин
Гражданин
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 15 май 2012, 10:54
Сообщения: 3367
rimty писал(а):
Издание 1957 года, и ни слова о репрессиях и расстреле. А ведь Якира реабилитировали в 1957 году.

И в третьем издании ни слова о репрессиях и расстреле.
Большая Советская Энциклопедия (БСЭ), 3-изд, 1978 г., том 30,стр.480.


Для просмотра вложений в этом сообщении вы должны быть зарегистрированным пользователем. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь. Регистрация займёт несколько минут.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Командарм Ионa Якир
СообщениеДобавлено: 25 янв 2018, 07:08 
Не в сети
Местный
Местный
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 08 апр 2013, 08:19
Сообщения: 223
Забанен
А вот и подробности этого вашего "пути"...

Глава 10.

1

27 мая 1937 года член Центрального Комитета ВКП(б), командующий войсками Киевского военного округа командарм 1 ранга Иона Эммануилович Якир получил срочный вызов в Москву. В те времена вожди такого калибра передвигались по стране в своих собственных поездах или вагонах.

Далеко за полночь курьерский поезд "Киев — Москва" остановился в соответствии с расписанием в Брянске. Стоянка десять минут. За это время персональный вагон командарма 1 ранга И.Э. Якира осторожно отцепили от курьерского поезда и прицепили к маневренному паровозу. Это не такая простая операция, как может показаться. На остановках из начальственных вагонов на обе стороны спускается охрана — к сцепным устройствам кого ни попадя не подпустят. Однако отцепили вагон без шума и без стрельбы. Маневренный паровоз подхватил персональный вагон и погнал в тупик. В вагон вошли товарищи в сером, предъявили документы охране и проводникам. Дверь в спальню командарма была осторожно открыта. Один из пришедших извлек пистолет из-под подушки спящего. (Эта деталь меня всегда поражала: "полки стальные краснозвездные народу счастье принесли" — и вот в осчастливленной стране пролетарские полководцы, любимцы народа, спят в бронированных вагонах, под бдительной охраной телохранителей, с пистолетами под подушкой.)

Kомандарму объявили: "Вы арестованы!" Гражданин Якир был высажен из вагона, водворен в черный автомобиль и доставлен куда следует. Якира судили в группе Тухачевского. 11 июня 1937 г. его, как и всех в группе, приговорили к высшей мере. На следующий день приговор привели в исполнение.

На следующий день — это сильно сказано: приговор объявили в 23 часа 35 минут. Пока приговор читали, наступила полночь, сутки сменились, потому впечатление такое, что вроде им после приговора еще по целому дню жизни подарили. Вовсе нет. Зачем тянуть? От ареста до приговора — две недели. А исполнение — немедленно.

2

Через четверть века Председатель КГБ Александр Шелепин доложил XXII съезду партии, что, находясь под следствием, Якир написал письмо Сталину: "Я умру со словами любви к Вам". На этом письме Сталин начертал резолюцию: "Подлец и проститутка". Ворошилов добавил: "Совершенно точное определение". Молотов под этим подписался. А Каганович приписал: "Предателю, сволочи и (далее следует нецензурное слово) одна кара — смертная казнь".

3

Та осень XXII съезда была для нас временем открытий. В те дни мы читали "Комсомолочку" до последней строчки. Мы слушали радио разинув рты. А там такое рассказывали... Подумать только: "Подлец и проститутка!" Оказывается, гений всех времен и народов, вождь мирового пролетариата выражался тем же слогом, что и охранники Пресненской тюрьмы.

Тогда, во время съезда, зазвучали неизвестные нам имена загубленных вождей и стратегов. Надо сказать, что имена в память врезались быстро и навсегда: Путна и Стучка, Подлас и Тухачевский, Бухарин и Алкснис, Уборевич. Дубовой, Дыбенко и, конечно, — Блюхер.

4

Иона Якир родился в 1896 году в Кишиневе. Недоучившийся студент. После Февральской революции, когда революционная деятельность больше не преследовалась, решил стать революционером. Не имея никакого стажа работы в подполье и никаких заслуг в свержении монархии, сразу попадает на руководящие посты в Бессарабский губревком. Одесский губпартком, а потом начинается самое интересное...

Товарищ Ленин весьма ценил свою жизнь. И кому ни попадя ее не доверял. Свою жизнь Ленин крепко берег. Cообщaли, что в охране Ленина было всего лишь четыре человека. Но пропаганда забыла про кремлевских курсантов и дивизии им. Дзержинского. И латышские стрелки. Но cамый первый круг охраны Ленина — 70 китайских телохранителей. Сведения об этом печатались не только в Китае, но и Советском Союзе. Источник: Пын Мин. "История китайско-советской дружбы" (М. 1959). Китайцы охраняли и товарища Троцкого. И Бухарина. Но теперь этим не принято гордиться.
А при чем тут товарищ Якир? А при том, что он идею подал. Якир был первым организатором китайских частей в Красной Армии. В разгар Гражданской войны в Красной Армии числилось более 40 000 китайских наемников. Первым командиром самого первого китайского батальона был Иона Якир. Это он Ленину и Троцкому пример показал.

5

В Гражданской войне побеждал тот, кто проявлял больше жестокости. Имея под командованием китайский батальон, Якир мог не беспокоиться за свою карьеру. Китайцы обеспечивали ему необходимый уровень изуверства с избытком. Книга Якира "Воспоминания о Гражданской войне" (М.: Воениздат, 1957) с первой строки начинается признанием: "Я никогда военным человеком не был, да и ничего раньше в военном деле не понимал". И тут же — о китайцах, которыми он командовал. Якир не сообщает, чем эти китайцы занимались, но проговаривается о стимулах. "На жалованье китайцы очень серьезно смотрели. Жизнь легко отдавали, а плати вовремя и корми хорошо. Да, вот так. Приходят это ко мне их уполномоченные и говорят, что их нанималось 530 человек и, значит, за всех я и должен платить. А скольких нет, то ничего — остаток денег, что на них причитается, они промеж всеми поделят.
Долго я с ними толковал, убеждал, что неладно это, не по-нашему. Все же они свое получили. Другой довод привели — нам, говорят, в Китай семьям убитых посылать надо. Много хорошего было у нас с ними в долгом многострадальном пути через всю Украину, весь Дон, на Воронежскую губернию" (С. 13).

В этой фразе обратим внимание на слово "нанимались". Нам рассказывали про советско-китайскую дружбу, про воинов-интернационалистов, про бескорыстное служение. Одно только слово "нанимались" все эти сказки опровергает. Речь — о наемниках.

Еще момент. Китайцы требуют, чтобы Якир платил жалованье всем, кто к нему нанимался, в том числе и убитым. "Они семьям убитых посылать будут. Во время Гражданской войны? Во время всеобщей анархии и резни? Из Одессы в провинцию Сычуань? Иероглифами адрес напишут, в конверт денежки запечатают и — в почтовый ящик?

Китайцы Якиру привели аргументы, которые друг друга исключают:
а) мы деньги убитых меж собой поделим;
б) мы деньги в Китай отправим семьям убитых...
Товарищ Якир с аргументами соглашается. Жалованье платит. И хорошо кормит. Лишь бы революционеры-интернационалисты были довольны и сыты.

Опыт Якира был незамедлительно оценен и перехвачен и товарищем Лениным, и Троцким, и Блюхером, и Чапаевым, и Тухачевским. И другими товарищами. Ведь так просто: хорошо революционерам-интернационалистам плати, одевай-обувай, награждай щедро, дай в руки винтовку.

Якир никогда не был солдатом, не был юнкером или курсантом, не был унтером. Он не имел самого низового опыта армейской жизни. Он не имел военного образования. И опыта войны не имел. Но сразу прорвался в полководцы.
500 китайских головорезов — это не много. Но в обстановке всеобщего развала и анархии эта беспощадная яростная сила выводила своего главаря к власти.

6

В самый трудный период становления коммунистической диктатуры Иона Якир все больше по политической части: комиссар бригады, начальник политотдела Южного участка отрядов завесы, член РВС 8-й армии. А китайцы — рядом. Через всю книгу Якира так и проблескивает золотой нитью: "Прибыли на станцию — штабной эшелон и при нем полурота китайцев". "Китайцы мои все таяли. Многих теряли, но по дороге новых набирали".
И скользит сквозь Якиров рассказ какая-то особая нелюбовь русского народа к этим самым революционерам-интернационалистам: "Китайцев — тех не миловали. Изуверы, говорят, нехристи, шпионы немецкие. Этих почти всех порубили".

О том, как воевали, какую стратегию-тактику применяли, Якир лишь изредка сообщает: "При походе мимо Одессы из всей имеющейся артиллерии открыть огонь по буржуазной, капиталистической и аристократической части города, разрушив таковую и поддержав в этом деле наш доблестный героический флот. Нерушимым оставить один прекрасный дворец пролетарского городского театра" (С. 17). Такой приказ отдал коммунистический главком Муравьев. Якир с гордостью сообщает, что этот приказ главнокомандующего он выполнять не стал. А вот какие он сам отдавал приказы, uоб этом он не пишет.

7

В той же Одессе, после того как красных вышибли, было проведено расследование преступлений. Полная картина в книге Мельгунова "Красный террор в России" (Берлин, 1924). Вот кое-что из той книги о нравах марксистов.
Но ведь не Якир же лично жарил людей в пароходных топках! Не он же лично топил людей, привязывая на шею колосники! Может быть, не он лично. Топила людей власть, которую он защищал своими китайскими головорезами.

Красное коммунистическое зверство в Гражданской войне [....] и обеспечило марксистам победу.

8

Личное участие Якира в кровавых оргиях установлено документально. Не в Одессе, а на Дону, куда он привел китайцев.

Е. Лосев впервые опубликовал (М. 1989. N 2) секретную директиву Я. Свердлова: "Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно, провести массовый террор по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью". Косвенное участие? Что под этим нужно понимать? А все что угодно. Свердлов повелевал истреблять кого вздумается.
Но и такая директива Свердлова Якиру показалась слишком мягкой и либеральной. Потому он выпустил свою директиву о "процентном уничтожении мужского населения". Проценты он устанавливал сам.

В 1917 году народы России получили возможность самостоятельно выбирать ту форму правления, которая отвечает стремлениям большинства, и ту политическую организацию, которая угодна населению.
Можно ли назвать служением народу процентное или поголовное истребление этого самого народа? А если истребление творится с помощью подкупленных иностранцев, то это и есть предательство национальных интересов.

Нам рассказывали, что против народа выступали белогвардейцы и иностранные интервенты. А дело обстояло как раз наоборот. Против народа выступали красногвардейцы и иностранные военные интервенты. Пример: китайская военная интервенция во главе с Якиром и другими.

[текст сокращен - rimty]


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Командарм Ионa Якир
СообщениеДобавлено: 25 янв 2018, 14:06 
Не в сети
Гражданин
Гражданин

Зарегистрирован: 08 мар 2011, 01:19
Сообщения: 2496
Отрывок из интервью сына Г. Котовского ,Григория Григорьевича..

- Ходят слухи о противостоянии Котовского и Якира. С чем это было связано?

- Об этом очень мало написано. Отношения Котовского с Якиром были очень сложными. Оба они были из Бессарабии. Якир происходил из богатой еврейской семьи, которая держала аптеку. Жена Якира Сара Лазаревна была дочерью богатого торговца-оптовика, который владел магазинами готового платья в Одессе и Киеве. Продвижение Якира в годы Гражданской войны проходило с подачи Троцкого, с которым он был в родстве. Конечно, Якир способный и по-своему талантливый человек, но это родство сыграло очень важную роль.

Во время Гражданской войны произошло несколько столкновений отца с Якиром. Так, в 1919 году на крупной станции, кажется, Жмеринке, взбунтовался отряд из бывших галичан. Якир, оказавшийся в это время на станции, сел в штабной вагон и укатил. Тогда Котовский применил следующую тактику: его бригада начала быстрым аллюром мотаться по всем улочкам местечка, создавая впечатление огромного количества кавалерии. Небольшими силами он подавил это восстание, после чего на паровозе догнал Якира.

Отец был страшно вспыльчивым, взрывной натуры человек (по рассказам мамы, когда домой приходили командиры, они прежде всего спрашивали: "Как затылок у командира - красный или нет?"; если красный, то лучше было не подходить). Так вот, отец вскочил в вагон к Якиру, который сидел за письменным столом, и крикнул: "Трус! Зарублю!". И Якир спрятался под стол... Конечно, таких вещей не прощают.

Был и такой случай. В 1920 году во время войны с Польшей, с белополяками, во время их успешного наступления на Киев был взят город Белая Церковь, где была главная резиденция графов Браницких, крупнейших землевладельцев среди поляков в дореволюционной России. Вслед за войсками в Белую Церковь вернулись и Браницкие.

Во время контрнаступления Красной Армии бригаде Котовского было поручено взятие Белой Церкви. Блестяще проведя эту операцию, Котовский с бригадой пошел дальше, а в Белую Церковь подошел обоз бригады, в составе которой был перевязочный отряд мамы.

Как она вспоминала, Браницкие так поспешно покинули свой дворец, что в дворцовой столовой на столе оставались чашки с горячим кофе. Мама велела своим медицинским сестрам и санитарам пройти в гардеробную и разыскать постельное белье, чтобы нарезать из него своего рода перевязочный материал типа бинтов. Когда она вошла в графскую спальню, то обратила внимание на стоявший в комнате большой кожаный чемодан. Раскрыв его, мама увидела в нем кружева и перламутровую ложку в золотой оправе.

Вдруг позади нее раздался крик: "Не трогайте, это мое!" Мама обернулась и увидела жену Якира. "Пожалуйста, - сказала Ольга Петровна, - мне ничего не надо. Мне нужны только бинты".

Через несколько дней разразился скандал: ЧК обнаружила, что было похищено столовое серебро Браницких. Сара Лазаревна указала на Котовскую, которая первая со своими санитарами побывала во дворце. Конечно, сразу стало очевидно, что это не так. Прошли годы. В 1924 году отец с матерью возвращались из Москвы в Умань через Харьков, где тогда жил Якир, находившийся в должности командующего украинским военным округом.

Котовские были приглашены Якиром на званый обед, во время которого мама обратила внимание на столовое серебро с вензелем "Б". "Так вот где серебро Браницких", - громко воскликнула она, всегда очень острая на язык. Воцарилось неловкое молчание, а Якир побагровел, как рак.

- Вы полагаете, что и эти эпизоды сыграли свою роль в смерти вашего отца?

- Подобно этим было довольно много других эпизодов. Но если я отвечу на ваш вопрос положительно, то это будет означать, что я считаю Якира одним из организаторов убийства Котовского. Однако у меня нет никаких доказательств. Важно другое: что происходило в следующее пятилетие после убийства отца. Вначале все материалы затребовал к себе Фрунзе. Затем, через три месяца, М.В. Фрунзе погибает, и дело Котовского возвращается в Одессу.

По моему глубокому убеждению, одним из основных мотивов убийства отца оказалась его дружба с М.В. Фрунзе. Отец сблизился с ним в 1922 г. Исследователи жизни и деятельности отца связывают эту дружбу с их этнической принадлежностью - оба были полумолдаване. Но не это главное. В их жизненном пути было много общего: и происхождение, и образованность, и знание иностранных языков ( кроме русского и молдавского отец немного говорил по-французски, по-немецки и по-еврейски), и тяжелые годы каторги и ссылки.

Полное интервью здесь..http://www.allabout.ru/a7472.html


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Командарм Ионa Якир
СообщениеДобавлено: 26 апр 2019, 13:19 
Не в сети
Гражданин
Гражданин
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 15 май 2012, 10:54
Сообщения: 3367
Советская историческая энциклопедия. Гл. ред. Е. М. Жуков.
М., «Сов. Энциклопедия». 1975.
(Энциклопедии. Словари. Справочники),
т. 16. Чжан Вэнь-тянь — Яштух. 1976. 1002 стлб.
с илл. и карт., 2 л. карт.


Для просмотра вложений в этом сообщении вы должны быть зарегистрированным пользователем. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь. Регистрация займёт несколько минут.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Командарм Ионa Якир
СообщениеДобавлено: 23 июн 2019, 15:38 
Не в сети
Главный модератор
Главный модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 21 дек 2008, 22:21
Сообщения: 16938
["Командарм"] 1965-1966 гг.
Фрагменты сценария кинофильма с правками (отпечатано на пишущей машинке низкого качества).
Среди действующих лиц - Котовский, Якир, жена Якира.

источник


Для просмотра вложений в этом сообщении вы должны быть зарегистрированным пользователем. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь. Регистрация займёт несколько минут.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 39 ]  На страницу Пред.  1, 2


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  


Частичное или полное использование материалов разрешается только при условии ссылки на сайт.

Powered by phpBB® Forum Software © phpBB Group
Русская поддержка phpBB